–Дыши,malyutka. Плохого тебе не сделаю.
То есть не считая риска взрыва моих яичников одновременно с головой.
Не понимаю, как хриплый тембр его голоса может быть одновременно возбуждающими пугающим, но с многозадачностью проблем у меня никогда не было.
Сижу в кровати с сжатым в кулаке одеялом и дышу так, словно у меня схватки, пока не восстанавливаю контроль над гортанью и связками настолько, чтобы заговорить:
– Что это за слово, которым ты меня называешь?
Знаю, вопрос не самый безотлагательный, но под влиянием сильного стресса могу простить себе глупости.
–Malyutka.
Он растягивает слово, проговаривая каждый слог. На каком бы языке он ни разговаривал, выходит мужественно, брутально и сексуально.
Ненавижу себя за то, как он мне нравится.
– И что это значит?
– Если грубо… Малышка. Детка.
Страх отпускает меня ровно настолько, чтобы дать возможность удивиться. У меня есть прозвище? Огромный Горячий Опасный Незнакомец называет менядеткой?
Прокашливаясь, мучительно пытаясь понять, что происходит.
– Эм… А…
– Ирландец держит тебя здесь в плену?
– Ха! Как ты догадался?
Так, это у меня получилось сказать нормально. И со здоровой долей сарказма. Похоже, не так я и напугана, как думала.
Только нет. Черт возьми, мне очень страшно. Я бы убежала, если бы не чувствовала, как парализованы от страха мои чертовы ноги. Если сделаю хоть один шаг с кровати, упаду плашмя и, вероятно, потеряю сознание.
– Я могу помочь тебе.
Его голос становится ниже:
– Я хочу помочь тебе.
От легкого ударения на слове «хочу» по коже ползут мурашки. Мне становится холодно, потом жарко, потом я снова задыхаюсь.
– Я… Я…
Разозлившись на себя, откашливаюсь и начинаю заново:
– Кто бы ты ни был, тебе лучше уйти. Снаружи где-то миллион человек вооруженной охраны.
– Я знаю. Видел их.
Его тон безмятежен. Вооруженная охрана его вообще не волнует.Интересно.
Мы сидим в тишине, пока я перебираю в голове весь список разумных, здравых вопросов, которые может задать человек в такой ситуации. А потом жизнерадостно ляпаю:
– Меня зовут Райли! А тебя?
Кто-нибудь, пожалуйста, пристрелите меня. Просто пристрелите меня и освободите от страданий. Я самая тупая жертва неминуемой жестокой расправы в истории.
Из мутной темноты доносится звук, от которого судорога волнами пробегает по спине. Это смех – по-мужски сексуальный и глубокий. Мне бы хотелось, чтобы он снова раздался у моей шеи. Или у меня между ног.
Или может, мне нужно просто решиться и кинуться на ближайший острый предмет, чтобы спасти мир от еще одной секунды моей неизлечимой глупости?
Он ожидаемо оставляет мой вопрос без ответа, так что озвучиваю следующее доказательство полного отсутствия у меня интеллекта: