Мое сердце разгоняется, и я сажусь в кровати.
– Зачем?
– Мы едем в город.
37
Райли
Мы минут десять идем по лесу до того места, где Малек держит свой фургон. Это приземистая кирпичная постройка у склона холма. Отсюда мы час едем по разбитой проселочной дороге до города. Неподалеку располагается очаровательная альпийская деревенька с взлетной полосой для маленьких самолетов.
Как и все, что он делает, Мал управляет «Цессной» с изяществом и уверенностью.
Мы приземляемся в Москве, не обмолвившись ни словом после выхода из дома. Не знаю почему. И я не знаю, почему мне страшно. Но я инстинктивно ощущаю, что все очень серьезно, раз мы оказались в Москве. Это не просто место, где он работает. Тут – его начальник. Тут – Паук. Тут нас обоих поджидает опасность.
В лесу мы могли притворяться, что он живет другой жизнью. Его отъезды лишь ненадолго прерывали нашу в остальном мирную жизнь в своем пузыре. Мы были словно в стеклянном шаре на полке. Но стеклянный шар разбился, как только мы коснулись земли в аэропорту Шереметьево и мне открылась другая сторона жизни Мала. Темная сторона. Та, где обитают все его демоны.
На посадочной полосе нас ждет черный «Фантом». Водитель забирает наши сумки и загружает в багажник, не глядя на меня. Даже не замечая моего присутствия. Кажется, это намеренно. Он словно знает, что случится нечто ужасное, если он даже глянет в мою сторону, и не смеет рисковать. Мал говорит ему что-то по-русски. Водитель кланяется – онкланяется! – и открывает перед нами заднюю дверь. Мал садится в машину вслед за мной, и мы трогаемся.
А потом не нахожу сил оторваться от окна. Ночная Москва – это сверкающая сказка из огней, людей, движения. Она кажется раз в десять больше Сан-Франциско.
Мал берет меня за руку и сжимает.
– О чем думаешь?
– Снега нет.
– Мы больше не в горах.
Он замолкает, а потом спрашивает:
– Еще о чем?
Как же легко он меня читает. Когда я опускаю глаза на колени, его руки приобнимают меня за плечи и прижимают к себе. Его голос звучит ниже:
–Еще о чем,malyutka ?
– Обо всем.
Он нежно целует меня в лоб. Я рада, что он больше ничего не говорит.
Дорога до его дома из аэропорта занимает меньше тридцати минут, но, когда мы подъезжаем, я уже на грани нервного срыва. Даже невероятно красивые виды города за окном не могут успокоить панику. Я натянута, как струна, словно после литра кофеина. После лесного покоя все слишком громко, слишком близко, слишком ярко. Сердце бешено трепыхается в груди.
Мы останавливаемся на подземной парковке высокой стеклянной башни перед рядом лифтов. Навстречу нам выходят четверо огромных мужчин в черных костюмах. Один из них открывает мою дверь, второй обходит машину сзади и открывает дверь Малу. Ему не нужно просить меня оставаться на месте. Интуиция подсказывает, что тут свои правила: новые правила, которые мне неизвестны. На самое главное – это всегда следовать за ним. Мал выходит из «Фантома», огибает машину и протягивает мне руку. Мужчины в черном выстраиваются в ряд перед лифтами. Сложив руки за спинами, они стоят с бесстрастными лицами и глядят в пустоту. Беру Мала за руку и выхожу из машины на дрожащих ногах. Его сильная рука крепко держит меня за ладонь, отчего проще оставаться в вертикальном положении. Один из мужчин в черном нажимает кнопку вызова лифта, а потом снова прикидывается статуей. Когда двери открываются и мы с Малом проходим мимо, все четверо кланяются в унисон. Жду, пока двери закроются и кабина начнет двигаться, а потом выпаливаю: