– Что это была за хрень?!
– Уважение, – коротко поясняет он.
– Это твои охранники?
– У меня нет охранников.
– Почему?
Он бросает на меня выразительный взгляд.
– А. Ну да. Это от тебя нужно охранять.
Его взгляд из-под полуприкрытых век задерживается на мне. Потом Мал берет за руку и прижимает меня к груди. Берет мое лицо в ладони и целует меня. Это напористый поцелуй, но не страстный. Этим поцелуем он заставляет меня успокоиться. Говорит, что все под контролем и мне не о чем волноваться. Он не допустит, чтобы со мной случилось что-то плохое.
Опускаю голову ему на грудь и тяжело вздыхаю.
– Спасибо.
– Тебе это было нужно.
– Да.
– Я знаю.
Несмотря на расшатанные нервы, я улыбаюсь.
– Что теперь?
– Теперь я прослежу, чтобы ты устроилась, и пойду работать.
Работать. Сколько ужаса заключено в этом коротком наборе звуков.
Лифт медленно останавливается. Двери открываются. Мал берет меня за руку и проводит в прихожую темной квартиры. Вид на город в высоких панорамных окнах наполняет пространство призрачным сиянием.
– Черт возьми.
– Нравится?
Я не знаю, насколько мне нравится, но это, безусловно, красиво, так что я склоняюсь к положительному ответу.
– Невероятно.
Он проводит меня в гостиную: она почти пуста, не считая гигантского черного дивана с креслами перед широкоугольным телевизором на стене. Мы проходим в просторную комнату, которая, кажется, должна быть столовой, но тоже пустует. Потом оказываемся на кухне – в обширном гулком пространстве из мрамора и стекла, стерильном, как операционная. Мал включает свет. Тут все такое белое, что у меня глаза слезятся. Он подходит к холодильнику из нержавеющей стали и открывает дверь морозилки. Внутри я вижу дюжину одинаковых коробок с замороженными ужинами, сложенных друг на друга. Он достает две и кидает на столешницу.
– Ты голодная?
Не дожидаясь ответа, он распаковывает коробку, достает оттуда пластиковый лоток, поворачивается к микроволновке над раковиной и открывает ее. Настраивает таймер и закрывает дверцу.
Когда Мал оборачивается ко мне и видит, с каким потерянным видом я стою посреди комнаты, то бросает коробку, которую намеревался открыть, и идет ко мне. Мурлыкая что-то по-русски, обнимает меня своими сильными руками и сжимает.
– Я в порядке, – шепчу я.
– Нет, не в порядке.
– Скоро буду.
– Чего ты хочешь?
– Я не знаю.
– А ты подумай.
Этим занимается мой ум несколько долгих минут, пока он держит меня в объятиях, поглаживая мои волосы и прижимаясь губами к виску. Выдыхаю и закрываю глаза. Опустив щеку ему на грудь, говорю:
– Это просто… Странно.
– Продолжай.