– О.
– Но однажды я задушил человека его же внутренностями.
Меня подташнивает, но удается выдавить:
– Как креативно.
– Спасибо. Я тоже так подумал.
Мы смотрим друг на друга. Я чересчур отчетливо чувствую вес его тела надо мной, проникающий через одежду жар его кожи, ощущение его шершавой руки на горле.
– Десять секунд прошли. Где твои телохранители?
Я не отвечаю. Он наклоняется над моим ухом и шепчет:
– И кто теперь лжец?
Его голос низкий и хриплый, а его дикий, лесной аромат бьет мне в ноздри. По телу прокатывается непроизвольная дрожь. Закрываю глаза и облизываю губы, отчаянно пытаясь собрать себя в кучу.
– Ты прав. Нет никакой тревожной кнопки. Но я все равно буду преследовать тебя вечно, если ты убьешь меня.
– Люди не возвращаются из могил.
– Ты понятия не имеешь, насколько я упрямая.
Он поворачивает голову, и его борода щекочет мне щеку. Глядя мне в глаза, он зажимает большим пальцем пульсирующую вену у меня на шее и на несколько мгновений замирает. Я думаю, он считает мой пульс. Или размышляет, где зарыть мое тело.
– Почему ты меня не боишься?
– Я тебя боюсь.
Он всматривается в мое лицо.
– Не очень.
– Это ранит твое эго?
Головой он совершает неопределенное движение, которое не выражает ни «да» ни «нет», а скорее «может быть».
– Если так ты меня не убьешь, я могу выглядеть очень испуганной. Буду плакать, и все такое.
Малек выглядит почти расстроенным.
– Именно об этом я и говорю!
– Ничего не могу с собой поделать. Я правда поверила твоим словам о том, что ты для меня не опасен.
На секунду я задумываюсь:
– Ну, скорее поверила. Ты довольно страшный. И просто огромный. А Паук чуть не обосрался, когда я сказала ему, что встретила тебя в магазине.
– Паук это тот телохранитель, который был с тобой?
– Ага. Ой… А могу я попросить тебя об услуге? Можешь, пожалуйста, его не трогать? И Кирана тоже. Это второй телохранитель. Который покрупнее. Они оба очень милые.
Малек удивленно на меня пялится.
– Извини. Не слишком многого прошу? Я ведь никогда не оправлюсь, если они пострадают из-за меня. Они просто стараются делать свою работу.
Он злобно спрашивает:
– Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, чем я занимаюсь. Верно?
– Да. Меня посвятили во все подробности.
– И ты лежишь здесь с рукой на глотке и просишь меня не трогать твоих охранников?
В его устах это звучит так, будто мое здравомыслие находится под вопросом.
– Понимаю, что, наверное, о таком обычно не просят.
– Нет, – бесстрастно отвечает он.
– Пожалуйста?
– Да что за херню ты несешь? – рычит Висельник.
– Не надо быть брюзгой.
–Брюзгой?
– Просто говорю. Не надо злиться по любому поводу.