– И тут я хочу тебе напомнить, что ты дал слово меня не трогать.
Малек смаргивает от едкости моего тона. Но быстро оправляется и наклоняется еще ближе, пока наши носы едва не соприкасаются.
– Я соврал.
Это злит меня еще сильнее. Закипая, бросаю на него свирепый взгляд.
– Тогда ты только жалкая сраная пародия на человека. Лжецы – хуже убийц. Знаешь почему? Потому что они трусы. Вперед, убей меня, только будь готов к тому, что мой дух будет преследовать тебя вечно. И когда я говорю «вечно», я имею в виду буквально. Я держусь за свои клятвы так же ревностно, как матери держатся за младенцев.
Его глаза вспыхивают. Ноздри раздуваются. Он не может поверить моей смелости. Как и я. Но видимо, угроза смерти пробуждает моего внутреннего ниндзя, который без сомнений надает любому.
Мы злобно пыхтим друг на друга, пока он не рычит:
– У тебя много гонора для такой мелюзги.
– А у тебя мало мозгов для такого здоровяка. Даже если убьешь меня, правда думаешь, что выберешься отсюда живым?
– Твоя охрана даже не знает, что я здесь, – парирует он.
– Это ты так думаешь. Я уже нажала тревожную кнопку рядом с кроватью. У тебя есть десять секунд, прежде чем они ворвутся в эту дверь.
– Нет никакой тревожной кнопки, – цедит Малек сквозь стиснутые зубы
– Хочешь это проверить?
Он снова что-то рычит. Этот звук исходит откуда-то из глубин его груди. Он низкий, рокочущий, опасный, будто предупреждает о приближении медведя. Его бесит мое поведение. Но он не ослабляет хватку на моем горле – может, внезапная наглость его отвлечет.
– А как ты вообще сюда пробрался? Это место – крепость.
– Ты всегда так много говоришь перед смертью?
– Ага. Предсмертные беседы расслабляют. Отвечай на вопрос.
Его рука стискивается на моем горле, и он урчит:
– Ты здесь не главная, пташка.
Мне бы очень хотелось, чтобы он не так хорошо пах. Или не так хорошо выглядел. Его привлекательность сбивает с толку. Гляжу в его пылающие зеленые глаза и удивляюсь, откуда у нас с сестрой такой ужасный вкус в мужчинах. Хорошо, что мы никогда не встречались с Тедом Банди. Очевидно, наша слабость – харизматичные жестокие убийцы.
– Я понимаю, что не главная, просто любопытно. Ты как будто умеешь проходить сквозь стены.
– Отсюда и прозвище.
– Когда это Висельник научился проходить сквозь стены?
Он хмурится на меня.
– Мое прозвище Призрак.
– Я слышала другое.
На секунду Малек задумывается. Его рука все еще держит меня за горло, но хватка слегка ослабла.
– Висельник?
– Ага. Ты неплохо будешь смотреться с петлей.
– Нет. Понятия не имею, как завязывать такие узлы.