Вместо того чтобы прижаться к ней губами, поворачиваю ее голову и провожу кончиком носа по линии ее челюсти. Остановившись под ухом, я вдыхаю. А потом целую ее в эту точку, слегка касаясь ртом ее кожи.
Мне приходится подавить смешок, когда по ней пробегает дрожь. Кажется, мой план мести дал неожиданный поворот.
– Еще одно. Ты должна поцеловать меня в ответ. Будешь лежать здесь, как холодная дохлая рыба, и твой друг Паук схватит пулю.
– Беру обратно свои слова про джентльмена.
–Поплачу об этом после того, как тыдашь мне свой чертов рот.
Она вдыхает, закрывает глаза и сглатывает. Увидев ее взгляд вновь, понимаю, что это война. Я видел хладнокровных убийц с менее безумным взглядом.
– Готова?
– Иди к черту, – сквозь зубы цедит она.
– Не могу. Дьявол выписал на меня судебный запрет.
– Это даже не ты придумал! Я видела эту фразу на футболке!
– Хочешь мою фразу?
Чуть не касаясь ртом ее уха, я рычу:
– Хочу насадить тебя на свой член. А еще свернуть тебе шею. Но сейчас остановлюсь на поцелуе.
– Не могу поверить, что не дала Пауку убить тебя, когда была такая возможность, – бормочет пташка.
Не обращая на нее внимания, прижимаю свои губы к ее. Нежно и совсем не агрессивно, как в первый раз. Это теплое, долгое прикосновение с сомкнутыми губами. Вновь повторяю движение, слегка ее касаясь. Она не ожидала нежности – ее выдает удивленный взгляд.
– Закрой глаза. Отпусти мои волосы. И убери колено от моих ребер.
– И сколько еще будет условий для одного поцелуя?
– Делай, что я говорю. Быстро.
Она делает все, о чем я прошу. Неохотно. А потом, пока я продолжаю молча нависать над ней, глядя на ее милый ротик, она шепчет:
– Давай уже скорее покончим с этим.
Ее голос дрожит. И точно не от страха. Я знаю, что ее не взять грубой силой. Она ей не поддастся. Это заставит ее сопротивляться только сильнее. Эту девчонку надо раздразнить, чтобы она открылась. Медленно распустилась, лепесток за лепестком.
Нежно целую уголок ее рта. Потом другой. Потом легко целую нос и подбородок.
– Что ты делаешь?
– Целую тебя. Заткнись.
Она издает недовольный звук, который я игнорирую. Вместо этого провожу губами по ее шее, останавливаюсь, чтобы оставить еще один нежный поцелуй на бьющейся жилке. Провожу по ней языком. По ее груди проходит легкая судорога. Она выдыхает мое имя. Это я тоже игнорирую. Когда я зарываюсь носом в ложбинку, где шея соединяется с плечом, она вздрагивает. Глубоко вдыхаю ее кожу. Она пахнет так сладко, что хочется ее укусить.
Так и делаю.
– Малек!
– Чем скорее ты замолчишь, тем быстрее это закончится. Продолжишь меня прерывать, и я останусь здесь до рассвета.