– Она в России.
Немного придя в себя после первоначального шока, спрашиваю:
– Как? У нас глаза и уши по всей стране. Аэропорты, автобусные станции, порты – повсюду!
– Это тот еще скользкий сукин сын, вот как. А в канадской границе любой дыру найдет.
Канада. Он отправился на север. Черт.
– Продолжай.
– Малек угнал грузовик, поменял номера и провез ее через границу рядом с Ниагарским водопадом. Умный ход, учитывая то, какой там ежедневный поток туристов. Брошенный грузовик нашли рядом с небольшим полем в Гамильтоне, в Онтарио. Летели они оттуда.
– Конечный пункт?
– Родной город Малека. Москва.
Москва. Шестой крупнейший город земли с двенадцатью миллионами жителей. Ни один из которых не захочет помочь нам в поисках Райли.
– То есть она была жива, когда покидала Штаты.
– Да. Но насколько я знаю, едва-едва.
Становится все лучше и лучше.
– А сейчас?
– Понятия не имею. Его след теряется. Никто точно не знает, где он живет, и никто из Москвы не захотел со мной разговаривать.
– Надо было предложить денег! – взрываюсь я.
Казимир лишь усмехается.
– Олигархов не привлекают подачки.
– А что тогда их привлекает? Что мы можем им предложить, чтобы нам помогли?
Выдержав паузу, он отвечает:
– Я согласился помогать тебе в обмен на ценную услугу. Личную услугу. Но на остальную Братву это не распространяется. Если хочешь договориться с Москвой – связывайся с ними сам.
Самодовольный хер. Злобно выпаливаю в трубку:
– Я расскажу им про Максима Могдоновича!
– А я расскажу ирландцам про твою подработку шпионом в свободное время. Шах и мат.
– Это не шах и мат, говна ты кусок. В лучшем случае – пат.
– Каждому – свое. Суть в том, что я предоставил тебе информацию, которую ты искал. Теперь с тебя маза. Жди от меня звонка, когда захочу обналичить свой чек.
Он отключается, а я остаюсь кипеть от ярости.
Райли в Москве. И как, твою мать, я должен сообщить об этом Слоан?
– Куда он ее увез?
Оборачиваюсь на голос Паука. Он стоит с противоположной стороны стола в нашей явке и смотрит на меня воспаленными, ошалевшими глазами. Они приехали в Нью-Йорк из Бостона пару дней назад. С тех пор, судя по всему, он не ел, не спал и не мылся. Лишь шагает по комнатам, в которых оказывается, потом разворачивается и идет в другую сторону, ни на секунду не разжимая зубов. И выглядит как дерьмо больного. Два дюйма швов, тянущихся от его виска в том месте, где Малек заехал ему пистолетом, не улучшают ситуацию.
Убираю телефон обратно в карман пиджака, складываю руки на груди и окидываю его взглядом с головы до ног.
– Тебе надо отдохнуть.
Но он настаивает: