– Они умилительные!
– Произнеси это слово еще раз. Давай.
– Если бы ты увидела эти крошечные бивни-клыки, ты бы изменила свое мнение.
– Да, клыки и огромные чертовы уши – это просто очаровательно!
Мал растворяется в хохоте. Он лежит, зажмурившись, откинув голову на подушку, и крепко прижимает меня к себе. От его заливистого смеха кровать под нами трясется.
– Смейся-смейся, придурок. Насладись как следует, потому что, когда я доберусь до мачете, тебе будет уже не до смеха, – ворчу я.
Он перекатывает меня на спину и смачно целует меня в губы. С ухмылкой от уха до уха он говорит:
– Ты не станешь рубить меня мачете.
– О, правда? И по какой такой причине?
Его взгляд смягчается. Как и голос, когда он произносит:
– Я тебе слишком нравлюсь.
От его взгляда у меня замирает сердце, а внутри все сжимается. Приходится отвернуться, чтобы не дать ему увидеть, как я таю.
– Ты ничего. Наверное.
Он осыпает мне поцелуями шею и ключицы.
– Наверное, ты тоже ничего, – шепчет он мне на ухо.
Хотя мы оба понимаем, что он хочет сказать на самом деле.
Он снова переворачивается на бок, пристраивает меня у своего плеча и переплетается со мной ногами. Поглаживаю пальцами ног его мускулистую икру и довольно вздыхаю:
– Мне нужно тебе кое-что сказать.
Его усмешка сдувает волосы с моего уха.
– Правда? Кто бы мог подумать.
– На самом деле пару вещей.
– Минутку. Мне нужно морально подготовиться. Ладно, давай.
– Хорошо, что ты такой красавчик. Ведь личность твоя внушает сомнения. Так вот, о чем это я… Паук.
Вся его теплота испаряется, как будто его опустили в бак с ледяной водой. Его тело напрягается, голос ожесточается.
– Я больше не хочу слышать от тебя имена других мужчин в моей постели.
Это во всех смыслах предосудительно, но мне нравится его ревнивость. Это плохо, плохо, плохо, но в то же время так правильно. А я еще считала себя свободной женщиной.
– Ладно. С этого момента буду называть его Арахнидом. Доволен?
Он рычит:
– Я пока что был с тобой мягок, детка, потому что ты не до конца оправилась. Но я припомню тебе эти шуточки, когда все заживет. И тогда ты пожалеешь.
Или может быть, нет. Судя по жару в его голосе, я получу массу удовольствия от придуманного им наказания. Не обращая внимания на его сексуальные угрозы, продолжаю:
– Ты сказал, что чем-то его отравил. Он в порядке?
– Да.
Коротко и ясно. И очень зло. Он как будто послал меня на хер двумя звуками.
Выгибаю шею и целую его в подбородок.
– Извини. Я не пытаюсь тебя разозлить.
– Ну, у тебя дерьмово получается.
– Ты ревнуешь к Па… К Арахниду? Потому что не стоит.
– Все претенденты на то, что принадлежит мне, – у меня в черном списке.