А потом ахаю:
– Ух ты! Это наш отель? Такой огромный!
Когда Паук в ответ только усмехается, все становится понятно.
–Жеваный крот! Это егодом ?
– Ага.
С открытым ртом гляжу на раскинувшийся на вершине холма каменный особняк. Я видела замки поменьше.
–Этоодин дом? Дляодного человека?
– Для двоих, если считать Слоан.
Я кисло на него смотрю.
– Да ты издеваешься.
– Никогда в жизни!
Он пытается изобразить невинность, но с треском проваливается. Я тыкаю его в плечо.
– Ай! К чему насилие, подруга?! Что за одичавший маленький барсучок?!
Теперь он хохочет еще сильнее. Что за придурок.
– Я тебе одичавшего маленького барсучка в задницу затолкаю, мистер!
Его плечи трясутся, губы сжимаются, глаза горят, и мне хочется его поколотить.
Только я этого не делаю, потому что тут же замечаю Слоан, выходящую из огромных деревянных дверей дома. За ней следует мужчина, при виде которого у меня падает челюсть.
Высокий, широкоплечий, с развязной походкой Мика Джаггера, темными как ночь волосами, голубыми глазами цвета кобальта и хитрой, нахальной улыбкой, как у короля пиратов. Этот мужчина настолько красив, что сам дьявол бы позавидовал.
Мой голос звучит сдавленно:
–Это жених?
Паук отвечает с нескрываемой гордостью:
– Ага. Деклан О’Доннелл. Единственный и неповторимый.
Деклан О’Доннелл. Господи Боже, у него даже имя сексуальное. По сравнению с ним мой последний парень выглядит как Шрек. Как только кончится мой отпуск, я сяду на самолет прямиком до Ирландии.
Когда внедорожник останавливается, Деклан открывает для меня дверь, не успевает двигатель еще затихнуть. Я выскакиваю из машины и тут же поражаюсь его росту. Мне приходится задрать голову, чтобы взглянуть на него. От этого его красота впечатляет еще сильнее.
– Райли, – обращается он ко мне. – Наконец-то мы встретились. Твоя сестра много о тебе рассказывала.
У него глубокий голос, белоснежная улыбка, и мой уровень эстрогена подскакивает до небес. А затем, чтобы у меня в голове все окончательно перемкнуло, он заключает меня в медвежьи объятия и отрывает от земли. Интересно, сестра не будет против, если я начну называть ее жениха Папочкой?
Когда Деклан ставит меня обратно на ноги, я смотрю на Слоан. Она стоит в паре метров от нас и смотрит с неуверенной улыбкой. А потом тихо произносит:
– Привет, Смоллс.
Как и всегда, она выглядит потрясающе. Идеальные волосы, идеальное лицо, идеальное тело. Моя сногсшибательная старшая сестра, бесстрашная львица, легкомысленная кокетка, пожирательница мужских сердец. Для нее жизнь всегда была легка. Даже в свой «нескладный» подростковый эмо-период она была солнцем, вокруг которого все крутилось. Она никогда не былане великолепна.