– Но с ребенком…
– Мал, – говорю я угрожающим тоном, – ты сейчас на очень тонком льду. Я больше не желаю выслушивать от тебя всякий бред про то, что нам нельзя быть вместе, ведь это слишком опасно. Тема закрыта.
Он усмехается.
– А ты еще говоришь, что я командир.
– Слушай, я в курсе, что Тринадцать – это не клуб холостяков, ясно? У этих ребят есть жены и подружки, и они как-то умудряются сохранять их живыми. И ты тоже сможешь.
После недолгой паузы он спрашивает:
– Кто сказал тебе про Тринадцать?
– Деклан.
Мал переворачивает меня на спину и глядит в глаза. Его голос убийственно мягок.
– Ты только что произнесла имя другого мужчины в моей постели?
Ох, черт. Начинаем отступление.
– Эм. Ты вроде как сам спросил. И, если только это не твой отель, технически это не твоя постель.
Он рычит:
– Хорошая попытка, детка. Это мой отель.
–Что?
– У меня много недвижимости по всему миру. Пахан очень щедро оплачивал то, что я для него делал.
– Недостаточно хорошо, чтобы нанять дизайнера интерьеров, очевидно.
– Прошу прощения?
– Эту твою квартиру в Москве никак не назовешь уютной, милый. Думаю, скелетам бы понравилось, но для людей с плотью и кровью там как-то прохладно.
Его глаза мечут молнии. Ноздри раздуваются. Он не знает, рассмеяться или отшлепать меня. Хитро улыбаясь, пристраиваюсь поближе к нему.
– Ты ходячая проблема, пташка, знаешь об этом?
– Да, но тебе нравятся проблемы.
Его взгляд смягчается. Он целует меня так, будто я самое драгоценное существо на свете, а потом хрипло произносит:
– На самом деле я люблю проблемы. Я люблю их больше всего на свете.
Решено. Моей следующей татуировкой будет слово «Проблема». И я дам ему выбрать, на каком именно месте ее набить.
Я с невинным видом спрашиваю:
– А знаешь, что я люблю больше всего на свете?
– Что?
– Одну гориллу, которую я недавно повстречала. Как только привыкнешь к пугающему облику и бесконечному ворчанью, она на самом деле очень милая.
Его улыбка так же ослепительна, как и любовь, сверкающая в его глазах.
– Я слышал такое о гориллах.
Он снова меня целует, на этот раз глубже. Запускает язык мне в рот и нежно обвивает рукой шею. Кладу свою руку поверх его и заставляю сжать крепче. Он посмеивается прямо мне в рот и шепчет по-русски что-то явно грязное. А потом продолжает по-английски:
– Ты родишь мне ребенка. Станешь моей женой. И будешь центром моей вселенной и королевой рядом со мной.
Его голос опускается.
– Но сначала я снова тебя трахну и покажу, кто твой повелитель.
Он переворачивает меня на живот, ставит на колени и шлепает по заднице ровно пять раз. Я со смехом зарываюсь лицом в одеяло.