Хватка у неё оказалась неожиданно сильной, Мия едва не вскрикнула от боли.
— Не дай им… использовать мою дочь… она… не пешка…
Рука её ослабла, взгляд стал стекленеть, и сколько Мия ни звала подругу, дозваться её из чертогов Смерти не могла. Глотая слезы, она коснулась ещё тёплой щеки и мягко подхватила сияющий клубок души.
В один миг лес вокруг переменился. Солнце исчезло с небосвода. Тут светили чужие звёзды, росли чуждые этому миру деревья. Странные люди с вороньими крыльями и деформированными лицами подступили к телеге.
Мия их почти не видела. Баюкая в ладонях душу подруги, она смотрела на клубок света пустым взглядом. Слёзы стекали по щекам, сотрясая дыхание сильной дрожью рыданий.
— Она принадлежит Роду! — каркнула одна из проклятых ведьм, заставив Мию, вздрогнув, прийти в себя.
Выпрямившись, она прижала руки к груди, укрывая своё сокровище от посторонних.
— Отдай её нам.
— Отдай!
— Отдай!
За деревьями шевельнулся туман, и показался сам Удо.
— Пошли прочь! — крикнула Мия.
Несмотря на тьму, на вязкий густой воздух, которым было тяжело дышать, более страха перед этим местом она не испытывала. Оскалившись, словно дикий зверь, прижимала к себе последнее, что у неё осталось.
— Здесь нет твоей власти, Жрица! — хрипло крикнула одна из ворон.
— Нет твоей власти!
— Нет власти!
— Нет власти!
Заголосили остальные.
— Она принадлежит нам, — подкрадываясь ближе, продолжали вороны. — Отдай её нам.
— Отдай!
— Отдай!
— Наша!
— Наша!
Удо сделал шаг навстречу, и вороны, резко умолкнув, отступили, низко кланяясь, почти прижимаясь к земле, пятясь за деревья.
— Твой смысл погас. Отдай то, что принадлежит мне.
С трудом дыша, Мия подняла взгляд. Человеческий торс заменял Удо голову. Из тазовых костей росли гигантские оленьи рога, а свисающие снизу руки потянулись к ней.
— Почему? — отворачиваясь от протянутых рук, спросила она. — Почему она твоя?
— Таков договор. Все ведьмы Враньего Ковена принадлежат мне.
Святое писание гласило: все праведные души отправляются в Небесные Сады, а грешники в Бездну, пока страдание и раскаяние не очистят душу. Ни о каких духах леса там и слова не было сказано.
— Нет.
Удо не ответил, лишь поднял голову выше, убирая руки.
Телега, на которой она сидела, заскрипела. Воздух сгустился, и Мия начала задыхаться. Сколько она ни пыталась вдохнуть, лёгкие словно не до конца наполнялись, и с каждым вдохом ей всё больше не хватало воздуха. Тьма сгустилась, и окружающие её деревья утонули в ней. Виски сдавило.
Единственным источником света стала душа, чей свет пробивался сквозь пальцы трепещущим огоньком.