Глава 25 Нарья попадает в западню
Долгое болезненное пробуждение Нарья с радостью пропустила бы, но увы, не вышло. Разлепив веки, она обнаружила себя под открытым небом и, услышав знакомый говор, прикрыла глаза, наслаждаясь голосами. То были грубые военные шутки, дружеские перебранки и пошлые песенки, но они были куда милее тишины её пустой светлицы и шагов тяжёлых сапог за дверью.
— Ваше превосходительство! — окликнул кто-то.
Толпа вмиг стихла, и Нарья невольно замерла, подавшись общей напряжённой тишине.
Торопливые шаги, и над ней склонился Митрий. Давно немытые волосы растрёпаны, на щеках щетина, плавно превращающаяся в бороду.
— Нарья! — воскликнул он.
Несмотря на усталость и тревоги, он просиял и, взяв её руку, осторожно сжал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Словно меня телегой переехало, — поморщившись, простонала она. — Где мы?
— Благодаря твоему вмешательству, на северо-западе от Измы. Недалеко от Больших Боров и всего в неделе пути до столицы.
— Столицу заняли вязенские.
— Я знаю, — он погладил её по голове, словно маленького ребёнка; поморщившись, Нарья сбросила его руку. — Отдыхай и восстанавливайся. Больше никто не посмеет тебя обидеть…
— Митрий, — перебила она брата. — Ты теперь князь?
— Да, — осторожно кивнул он, чуть нахмурившись.
— Дядя Василевс — предатель. Он знал, что вязенские идут не помогать нам. Хуже того, он служит ведьмам. Подчиняется им даже в самых ужасных приказах, — горло неожиданно сдавило, и на глаза набежали слёзы, Нарья отвернулась, не желая показывать слабость. — Пожалуйста, скажи, что в твоей жизни нет некой прекрасной девы, ради которой ты готов на всё.
— Я женат, — мягко погладил её по перебинтованной руке брат. — Марьянушка вместе с моими сёстрами спрятана далеко на севере у родственников, к счастью, до неё вязенские добраться не успели. Северяне расценили бы это как вторжение. И подумать страшно, на что пошёл бы князь Святогор.
— Почему не попросить у него помощи? — утерев слёзы, спросила Нарья. — Думаешь, он не справится?
— Справится, конечно, но тогда мы станем частью его княжества.
Устало выдохнув, Нарья умолкла, глядя куда-то в сторону. Всё ещё хотелось плакать так сильно, что слёзы сами накатывали на глаза, а горло сжимало от подкрадывающихся рыданий. Перехватив её руку, Митрий наклонился, прижимая её запястье ко лбу.
— Прости меня, Нарья. Долг мужчины — беречь свою семью. Я не уберёг тебя.
Едва ли она имела право упрекать его в чём-то. Они почти не были знакомы, пусть она и пыталась ему помочь.
Не справившись со слезами, она рывком освободила руку и перекатилась на бок, прячась под походным одеялом. Слёзы было не остановить, хотелось выть, но, зажимая рот рукой, она пыталась удержать рвущиеся наружу эмоции.