Следующая веточка.
Раз, два, три, четыре, пять.
Следующая веточка.
Зажмурившись от боли, она перевела взгляд на мужа, что запыхтел, толкаясь. Боль и этот мерзкий пыхтящий человек пробудили злость, которая требовала немедленного возмездия.
— Кто бы мог подумать, что можно не уметь любиться. У вас это семейная проблема? — нарочито скучающе вздохнула она, глядя в глаза.
— Заткнись, — прорычал он ей в лицо, намеренно делая больно.
Сцепив зубы, пережидая боль, Нарья, не отступила. Вновь уставилась в глаза своего мучителя.
— У меня не такой большой опыт, но что ты, что Ян, тыкаетесь без всякой пользы. Почему с Дарием было приятно, а с вами так мерзко?
Август аж замер от неожиданности.
— Что ты сказала? — зло прорычал он, нависая над ней скалой.
— Когда у Яна ничего не вышло, — начала Нарья, заботливо пояснив: — Кочерыжечка его отказалась подниматься. Я сбежала в лес и соблазнила Дария.
Жёсткие пальцы сжали горло, но Нарья не остановилась.
— Пришлось погонять его по полю и подраться, но в итоге я скакала на нём до утра, и это было куда приятнее этих вот бестолковых пиханий.
Более ничего сказать она не смогла, как, впрочем, и дышать не получалось.
Воздуха стало не хватать. Не выдержав, она схватилась за его руку в бесплодной попытке разжать пальцы. Задыхаясь, Нарья сумела кое-как открыть глаза, увидела перекошенное от гнева лицо Августа и, с трудом заставив губы раздвинуться в улыбке, потеряла сознание.
Глава 23 Нарья пытается переиграть своего мужа, но проигрывает
Хлопок двери выдернул её из темноты. Свечи ещё горели, а её мучителя, то есть мужа, нигде не было видно. Подобравшись, она огляделась — никого.
Из тёмного угла на неё глядел домовой.
— Куда делся этот… — она опустила ругательства, мотнув головой в сторону двери.
— Пошёл за лекарем, — отозвался тот, моргнув горящими в темноте кошачьими глазами.
— Перо, ты говорил…
— В его покоях, за дверью.
Отбросив одеяло, Нарья резко встала и так же резко едва не повалилась на пол. Голова закружилась, и от накатившей слабости подкосились колени.
Порченая кровь.
Шумно выдохнув, уперевшись руками в край кровати, Нарья поставила себя на ноги.
— Служанки идут, — прошелестел домовой из своего угла.
Подхватив стул, Нарья подпёрла дверь и, едва услышав их голоса, начала плакать. Во всяком случае, она надеялась, что изображает достаточно похоже.
— Госпожа? — дверь дрогнула, но не открылась.
— Оставьте меня! — через «слёзы» крикнула она и изобразила что-то, похожее на скулёж.
За годы заточения у неё было достаточно возможностей понаблюдать, как и по каким причинах плачут люди. И женщины плакали именно так: задушено, в подушку, боясь показать другим свои слёзы. Понятливые служанки отступили, спросив только: