Весь ведьминский запал иссяк. Что-то внутри сломалось и вовсе не из-за леса.
Теперь её тело покрывали синяки, хотя Август её не бил. Ему и не нужно было, достаточно ухватиться посильнее. Тело ныло и болело, Нарья вновь провалилась в хворное состояние, стало тяжело подниматься с постели, чтобы искать выход. Вскрыть замок подручными средствами не выходило, а лезвие ножа для писем выглядело всё более и более соблазнительно.
— У вас всегда так неспокойно из-за мертвецов? — спросил как-то Август уже после того, как она свалилась со стола, лишившись поддержки, а он, отступив, застегивал ремень.
— Нет, обычно проблем нет, — равнодушно отозвалась Нарья, глядя на пыль под столом и погрызенный мышами край ковра. — Хороним на освящённой земле, они спят.
— Последнее время только и новостей, что о мёртвых, бродящих по большакам и сбивающимся в стаи.
Он уже направился к выходу, когда Нарья, так и не переменившая неудобной позы, поинтересовалась:
— Много храбрости тебе на это понадобилось?
— О чём ты? — остановившись, Август развернулся. Нарья, чьё ухо было прижато к полу, слышала, как заскрипели доски.
— Много храбрости требуется, чтобы мучить человека, что тебе даже сдачи дать не может?
— Ты хочешь, чтобы я тебя убил?
— Было бы неплохо, — вздохнула она.
Громыхая каблуками, он приблизился и, схватив за грудки, приподнял.
— Не дождёшься, — выдохнул он, глядя в глаза, но Нарья страха не высказала.
Запретила себе показывать чувства, особенно когда он рядом.
— Это из-за Дария?
Нарья знала, какая реакция последует, и всё равно спросила.
Пальцы разжались, и она упала на пол, больно ударившись. Развернувшись на каблуках, он направился к выходу, когда она решила добавить:
— Я не верю, что вы были друзьями. Дарий никогда не смог бы сойтись с таким человеком, как ты.
— Ты его не знаешь!
— Он рос на Святом Писании, где каждую строчку воспевалось Благородство и Самоотверженность. Он никогда не назвал бы другом изверга.
— То было в детстве, — отозвался Август. — Мы с Дарием через многое прошли. Он спасал мне жизнь и не раз. Не знаю, что за чары ты применила, но ты будешь жалеть об этом до конца своей жалкой жизни, уж я об этом позабочусь.
Из хорошего — Нарья увидела ключи. Оказалось, когда ремень падает на пол, звенят они, а не железные пластины на ремне. Плохая — непонятно, как до них добраться.
Каждые несколько дней лекарь мерил ей пульс и разочарованно цокал языком. Нарья не понимала зачем, а если спрашивала, он её игнорировал. Болезненная слабость не ушла, а Нарья, как могла, пыталась её разогнать. Использовала каждое мгновение одиночества в попытках вернуть телу силу. Сгибала и разгибала конечности, приседала и махала руками. Просила служанок раскрывать окна, пуская в горницу свежий летний воздух. Когда появится наконец возможность обернуться птицей, ей понадобятся силы, чтобы лететь.