Из полуразрушенного подвала, над которым еще вчера возвышался главный ангар, с натужным кряхтением вылез Иван Михайлович. Пулеметчик был перемазан сажей по самые брови, а на плече волок тяжелый, обитый железом ящик. Следом, бдительно водя стволом М16, выбрался Кхам.

— Принимай добычу, командир! — басовито выдохнул Скобарь, с грохотом опуская ящик на растрескавшийся бетон. Богатырь утер пот грязным рукавом и широко оскалился. — Чуть пупок не развязался, пока по ступенькам эту гирю пер. У капиталистов даже заначки неподъемные.

— Что там, Ваня? Опять макулатура? — Хмельницкий подошел ближе.

— Никак нет. Там то, ради чего весь этот цирк с химией затевался, — пскович подцепил ломом крышку, хрустнули замки.

Внутри, тускло поблескивая в лучах восходящего солнца, ровными рядами лежали слитки желтого металла. На каждом стояло клеймо швейцарского банка.

Из утренней дымки материализовался Арнольд Арчибальдович. Сапер, чья тельняшка непостижимым образом оставалась относительно чистой даже после ночной бойни, изящно наклонился и взвесил один слиток на ладони.

— Золото высшей пробы, джентльмены. Девятьсот девяносто девятая, — бархатным голосом констатировал инженер, брезгливо сдувая с металла бетонную пыль. — Универсальный язык межнационального общения. Судя по объему, здесь килограммов пятьдесят. Американские кураторы щедро оплачивали местный героин.

— Презренный металл! — громогласно возвестил подошедший Кабыздох, закидывая пустую трубу РПГ за спину. Штурмовик плотоядно посмотрел на ящик. — Кандалы на руках пролетариата! Но как учил дедушка Ленин: капиталисты сами продадут нам веревку, на которой мы их повесим. А на это золотишко мы купим самую прочную веревку в Азии!

— Хватит митинговать, Яник. Время поджимает, — жестко оборвал философские изыскания Семен. — Вертушки из Сайгона могут нагрянуть с минуты на минуту, когда дым увидят. Делим груз. Каждому в вещмешок по три слитка, остальное отдаем партизанам.

Рязанец повернулся к вьетнамскому союзнику, который уже организовывал лаосцев в походную колонну.

— Нгуен! Переведи Кхаму. Это золото — фонд их сопротивления. Пусть прячут в надежных схронах. На эти деньги можно вооружить дивизию.

Вьетнамец перевел. Кхам, глядя на слитки, благоговейно склонил голову. Для партизанского отряда, еще недавно выживавшего на подножном корме, такие ресурсы казались даром небес.

— Уходим! Темп маршевый! След запутать! — скомандовал Хмельницкий.

Отряд скользнул в спасительную тень джунглей ровно за десять минут до того, как над дымящимся ущельем с тревожным гулом прошли два американских штурмовика «Скайрейдер». Самолеты сделали пару кругов над руинами, не нашли ни одной живой цели и, злобно взревев моторами, ушли на юг.