Рассвет над лаосскими горами выдался зябким, окрасив вершины в тревожные багровые тона. Объединенный отряд покинул подземный лагерь Вьетнамской народной армии, когда джунгли еще спали, укутанные плотным саваном тумана.

Впереди, словно бесплотные духи леса, скользили разведчики капитана Нгуена. Вьетнамцы передвигались с пугающей легкостью, не ломая веток и не оставляя следов на влажной глине. Псковская десантура шла следом. Тяжеловооруженные, обвешанные пулеметными лентами, гранатами и блоками американской взрывчатки, русские богатыри казались неповоротливыми големами на фоне азиатских партизан, но темп держали исправно, вгрызаясь в крутые склоны с упрямством бульдозеров.

Старший лейтенант Хмельницкий замыкал передовой дозор, сверяя маршрут по трофейному компасу. До цели оставалось около пяти километров по пересеченной местности.

— Интересная все-таки штука — геополитика, — прервал напряженное молчание Арнольд Арчибальдович. Сапер шагал удивительно ровно, его дыхание даже не сбилось после часа непрерывного подъема. — Вашингтон официально заявляет о борьбе за демократию, а на деле их доблестные рыцари плаща и кинжала крышуют наркобаронов в джунглях. Изящное лицемерие.

— Капитализм, Арнольд, — это когда прибыль важнее любых моральных терзаний, — басовито отозвался идущий позади Кабыздох. Штурмовик тащил на себе РПГ и внушительный рюкзак с выменянными у вьетнамцев патронами. — Карл Маркс об этом еще в девятнадцатом веке предупреждал. А опиум — это стопроцентная рентабельность. Как говорил Гете: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Только вот благо тут исключительно для швейцарских банков.

— Заткнитесь оба, политинформаторы, — не оборачиваясь, бросил командир. — Берегите дыхание. Местность пошла открытая.

Джунгли действительно начали редеть, уступая место каменистым плато и глубоким ущельям. Спустя еще час марша ветер переменился. Вместо привычного запаха прелой листвы и болотной тины в ноздри ударил резкий, тошнотворный химический смрад. Пахло эфиром, ацетоном и еще какой-то сладковатой, дурманящей дрянью.

Капитан Нгуен, шедший впереди, внезапно остановился и вскинул сжатый кулак. Колонна мгновенно замерла, вжавшись в заросли слоновой травы. Вьетнамец сделал знак рязанцу и пополз к краю обрыва. Офицер последовал за ним, прихватив с собой снайпера.

Троица осторожно выглянула из-за замшелых валунов, венчающих гребень.

Внизу, в глубокой чашеобразной долине, раскинулась обширная плантация. Поля были усеяны срезанными коробочками мака. Но главный интерес представляло не сельскохозяйственное угодье, а расположившийся в центре долины комплекс зданий.