Байкер смотрел на пузыри, медленно проплывающие над смотровым столом. Потом перевёл взгляд на арахнида, который лежал в клетке, раскинув все восемь лап, и тихо, утробно курлыкал, издавая звук, похожий на мурчание, если бы мурчать умел промышленный трансформатор.

— Три дня он бесился, — сказал байкер, — а ему просто спинку почесать надо было?

— Именно.

Он медленно перекрестился. Правой рукой, с чувством, и я готов был поклясться, что глаза у него были влажные, хотя при его комплекции и количестве заклёпок на куртке признавать это было бы, наверное, неловко.

— Док, — сказал он хрипло. — Ты… волшебник какой-то.

— Фамтех, — поправил я. — Волшебников не бывает. Бывают внимательные врачи. Ещё бывают невнимательные хозяева. Купите ему щётку с длинной ручкой и чешите раз в день. Панцирь полностью обновится за неделю-полторы, и зуд пройдёт.

— А кресло?

— Кресло — это жертва, принесённая на алтарь вашей невнимательности. Четыре тысячи за приём. Купите щётку. Жёсткую. Как для лошадей, только длиннее. Он вам ещё и «спасибо» скажет — пузырями.

Байкер расплатился, забрал клетку с арахнидом, который даже не пытался шипеть, лежал свернувшись и тихо курлыкал, и ушёл, бормоча себе под нос что-то, в чём я разобрал только «щётку» и «ёлки-палки».

Колокольчик звякнул. Я протёр стол, сменил перчатки. Одиннадцатый час. За дверью оставалось ещё человек пять.

— Следующий! — крикнул я.

Вошла дама. Блондинка лет сорока, в пальто цвета пыльной розы, с сумочкой, которая стоила больше, чем всё содержимое моего шкафа с медикаментами, в туфлях на каблуке, мокрых от питерского дождя, по-прежнему безупречных.

В руках она несла подушку. Атласную, бордовую, с кисточками по углам. На подушке сидело нечто.

Круглое, зелёное, размером с большой грейпфрут, покрытое бородавчатой кожей и блестящее. Глаза — два жёлтых фонарика по бокам головы, которая, по сути, составляла большую часть всего организма, потому что ног, тела и прочих излишеств природа этому созданию отпустила по минимуму.

Жаба-Копилка. Декоративный вид, популярный среди людей определённого достатка. Здоровая Жаба-Копилка помещалась на ладони, весила граммов двести и издавала приятное монетное позвякивание при каждом прыжке — дело в том, что в их желудке формировались мелкие кристаллы, которые и создавали этот звук. Отсюда и название.

Эта конкретная Копилка была раздута втрое против нормы и напоминала уже небольшой арбуз, если бы арбузы были зелёными, бородавчатыми и смотрели на мир с выражением крайнего неудовольствия.

— Доктор! — дама произнесла это слово так, будто обращалась к метрдотелю в ресторане. — С Жужу что-то не так. Она раздулась. И… звуки.