Я отложил браслет и посмотрел зверю в глаза. Мутные, полуприкрытые от боли зрачки, голубые, с белой каймой. Красивые были бы глаза, если бы не были такими пустыми.

Эмпатия включилась сама, как всегда.

Не я решаю, когда она работает, она просто есть, как слух или обоняние. Голос пришёл слабый, едва различимый, словно кто-то шепчет из соседней комнаты через закрытую дверь:

«…больно… холодно… почему все злые?..»

Он даже не формулировал мысли, это были скорее ощущения, переведённые моим мозгом в слова. Боль. Холод. И детское, совершенно искреннее непонимание, за что ему всё это.

Я сглотнул. Тысячи пациентов за карьеру, от мантикор до левиафанов, а привыкнуть к этому так и не вышло. Не уверен, что и хочу.

— Маша, сядь вон на тот стул и не двигайся, — сказал я, не оборачиваясь. — Если будет страшно, закрой глаза.

— Я не боюсь, — шмыгнула она.

Конечно не боишься. Ты ему еду таскала за мусорку, с ободранными коленками, под дождём. Таких, как ты, пугать бесполезно.

Я открыл шкаф и достал шприц с тончайшей иглой, предназначенной для работы с микроканалами Ядра.

Набрал раствор.

Обычный фамтех на моём месте вколол бы стандартное обезболивающее и отправил к хирургу, потому что врождённый паралич — это территория Фам-клиник, там нужен специалист с соответствующей лицензией, оборудование, сканер глубинных каналов. С моей базовой Пет-лицензией к такому случаю и близко подходить нельзя.

Хорошо, что я не обычный фамтех.

Через двадцать семь лет профессор Лейкин из Московского Фам-центра опубликует революционную методику микроинъекций в каналы Ядра для восстановления врождённых нервных патологий.

Точка введения строго между третьим и четвёртым энергетическими узлами, угол иглы семнадцать градусов, дозировка рассчитывается по массе тела зверя, делённой на коэффициент плотности Ядра.

Я знаю эту методику наизусть, потому что сам по ней учил ординаторов. В будущем, которого ещё нет. И уже никогда не будет.

Пальцы нашли нужную точку на спине барсёнка, там, где под шерстью чуть-чуть теплее. Третий и четвёртый узлы. Игла вошла мягко, зверёк вздрогнул.

«…ой…»

— Тише, мелкий. Секунду потерпи.

Ввёл раствор. Подождал пять секунд. Десять. Двадцать.

Барсёнок моргнул. Потом ещё раз. И его задняя левая лапка дёрнулась, чуть-чуть, еле заметно, но я это увидел.

«…что-то… щекотно…»

Я выдохнул. Отклик есть. Каналы живы, просто заблокированы. Водопровод, который забит грязью. Нужно просто прочистить, и всё пойдёт.

— Вы… вы что-то сделали? — Маша стояла уже не на стуле, а прямо у стола, привстав на цыпочки, и глаза у неё были размером с блюдца.