Падает. Ядро, которое я только начал расшивать, решило, что сейчас самый подходящий момент, чтобы схлопнуться окончательно.

Нет, мелкий, ты мне это прекрати.

Я развернулся обратно к столу. Клетка подождёт. Что бы там ни сидело, оно хотя бы в клетке, а этот лежит на открытом столе с Ядром, которое тухнет прямо у меня под руками.

Пальцы нашли точку на загривке барсёнка, между вторым и третьим энергетическими узлами, и начали мягкое ритмичное давление. Точечный массаж каналов.

Методика Сун Вэя, которую старик опубликует через тридцать четыре года.

Три нажатия на выдохе, пауза, два на вдохе. Строго по частоте пульсации Ядра.

— Дядя, а что там? — тихий голос Маши раздался из-за спины.

— Лучше не подходи к клетке, — сказал я максимально спокойно. — Я бы и сам этот сюрприз отнёс подальше, но руки заняты спасением вот этого ушастого. Встань за мою спину и не высовывайся.

Маша послушалась. Мелкие быстрые шаги, шорох куртки.

Три нажатия. Пауза. Два нажатия.

Под пальцами я чувствовал, как Ядро пульсирует, неровно, с перебоями, как мотор, в который залили не то топливо. Каналы забиты, энергия есть, но не проходит, как вода в ржавой трубе: давление нарастает, а на выходе капли.

«…устал… спать хочу…»

Нет. Нельзя спать.

— Не спи, — сказал я вслух, хотя он меня не слышал. — Давай, мелкий, ещё чуть-чуть.

За спиной что-то лязгнуло. Громко. Я скосил глаза.

Клетка дрожала, мелко и часто, будто внутри работал отбойный молоток. Покрывало, которое десять минут назад просто дымилось, теперь начало чернеть по краям, и в воздухе прибавилось отчётливого запаха палёной синтетики.

Чудесно.

На столе умирающий пациент, за спиной перепуганный ребёнок, а посреди приёмной неопознанная огнеопасная тварь в клетке, которая вот-вот превратит мой единственный линолеум в лаву. Обычный вторник в Питере.

Три нажатия. Пауза. Два нажатия. Не отвлекаться, пальцы знают, что делать.

Ядро барсёнка дрогнуло. Я почувствовал это не через браслет, а напрямую, кожей, лёгкая вибрация, как будто под шерстью загудел крошечный трансформатор. Каналы начали пропускать.

Ещё. Ещё немного.

Клетка подпрыгнула, буквально оторвалась от пола на пару сантиметров и грохнулась обратно. Маша пискнула. Прутья заскрежетали, и я увидел, как один из них медленно, почти лениво выгибается наружу, словно его гнёт невидимая рука.

Не сейчас. Мне нужно тридцать секунд. Двадцать. Пятнадцать.

Барсёнок вздрогнул всем телом, сделал глубокий вдох, и по его шерсти пробежала мягкая серебристая искра от носа до кончика хвоста. На секунду мне показалось, что в воздухе вокруг стола закружились крошечные снежинки.