— Я же сказал тебе, сидеть на стуле.

— Но у него лапка дёрнулась! Я видела!

— Видела, потому что подошла. А должна была сидеть.

Она надула губы, но глаза сияли. Ладно, пускай стоит. Я ведь тоже не железный, и иногда даже мне приятно, когда кто-то радуется твоей работе.

— Это только начало, — предупредил я. — Дальше будет долго, восстановление займёт недели. Но шанс есть.

Я начал готовить вторую инъекцию, когда входная дверь распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней не звякнул, а взвизгнул.

На пороге стоял парень лет двадцати пяти. Дорогая куртка, дорогие кроссовки, часы на запястье стоимостью примерно с мой годовой бюджет.

Лицо красное, глаза бешеные.

В руках он держал транспортировочную клетку, накрытую плотным покрывалом, и покрывало, что характерно, слегка дымилось.

— Усыпите его! Быстро! — заорал он с порога.

Я не повернулся. Ввёл вторую инъекцию, отвлекаться было нельзя. Барсёнок пискнул, лапка дёрнулась сильнее.

«…ещё щекотно!..»

— Сбавьте тон, молодой человек, — сказал я, не отрывая взгляда от пациента. — Вы в медицинском учреждении. И мы не проводим эвтаназию без показаний.

— Пет-пункт у вас тут или нет⁈ — парень шагнул внутрь и грохнул клеткой об пол так, что у меня зубы лязгнули. Что-то внутри зашипело, а покрывало задымилось ощутимо сильнее. — Он бракованный! И меня чуть не убил!

Я наконец посмотрел на него и на клетку.

Покрывало термозащитное, военного класса. Клетка стандартная транспортная, но с дополнительными зажимами. Зверь не с улицы. Его купили, а он не подошёл, и теперь владелец хочет его списать.

— Без показаний не усыплю! И не найдейтесь! — повторил я. — Оставьте клетку, проведу осмотр. Результаты сообщу по…

— Да пошёл ты!

Парень развернулся, пнул дверь ногой и вылетел на улицу. Уже с крыльца донеслось:

— Счёт Гильдии пришлёшь, лепила!

Дверь хлопнула. Колокольчик жалобно звякнул и замолчал, словно обиделся.

Тишина.

Клетка стояла посреди приёмной. Покрывало медленно дымилось, и в воздухе отчётливо запахло горелой тканью. Из-под покрывала доносилось тихое, злое шипение, от которого волоски на руках вставали дыбом.

Маша прижалась спиной к стене и во все глаза смотрела на клетку.

Я посмотрел на барсёнка. Барсёнок посмотрел на меня.

«…а что это шипит?..»

— Хороший вопрос, мелкий, — пробормотал я.

Первый день. Клиника открыта полчаса. Два пациента. Один умирает, второй дымится. Классическое начало блестящей карьеры.

Но подойти к клетке я не успел, потому что барсёнок на столе вдруг захрипел, и на браслете мигнул красный индикатор.

Энергия — ноль целых семь десятых.