Я даже видел это мысленно: вольеры вдоль стен, термозоны, криозоны, сканер Ядра посередине, хирургический стол с антигравитационной подвеской, аптечная комната с бронированной дверью…

Красиво. Масштабно. И… абсолютно невозможно прямо сейчас.

Потому что сейчас аренда одного дополнительного помещения — это плюс сорок-пятьдесят тысяч в месяц к и без того удушающим расходам. Ремонт, проводка, водопровод, вентиляция — ещё больше. Оборудование — суммы, от которых белочка на моём блокноте покроется холодным потом.

В общем расти было куда. И перспективы у меня есть. Осталось только заработать денег.

Я доел кашу. Вымыл тарелку и кастрюльку. Протёр стол. Проверил фиксаторы у Пуховика — приводы работали, контактные площадки сидели ровно, каналы Ядра в позвоночнике пульсировали чисто и направленно. Поменял воду у саламандры, тридцать восемь градусов.

Потом поставил чайник. Тот застонал, как и положено, с привычным надрывным трагизмом.

Пока он мучился, я стоял у мутного окна и смотрел на дождь, который выписывал по стеклу свои бесконечные каракули. За окном мигали далёкие неоновые огни — реклама Синдикатов, баннеры Гильдий, афиши турниров. Другой мир. Тот, из которого я ушёл.

Я заварил чай. Чабрец, мята, шиповник. Четыре минуты под блюдцем.

Сел на табуретку, поднёс кружку к губам и сделал первый глоток.

Горячий, горький, с кислинкой на выдохе. Как всегда.

Допивая вторую кружку, я потянулся к телефону.

Он лежал на краю стола экраном вниз, потому что экраном вверх смотреть на него было больно. Трещина, рассекавшая стекло наискосок от угла до угла, придавала каждому входящему сообщению вид зашифрованной телеграммы, которую нужно было сначала расшифровать, а потом уже читать. Телефон, впрочем, работал, и это было его единственным, при этом достаточным достоинством.

Я набрал Саню.

Палец завис над кнопкой вызова на полсекунды дольше, чем следовало, потому что в голове промелькнула мысль, от которой по спине прошёл неприятный холодок: а что если трубку возьмёт не Саня, а кто-нибудь из «Железных Псов»?

Низкий голос, спокойный, деловой: «Ваш друг у нас, приходите поговорить, адрес такой-то». И тогда мой вечер из пресной каши и философских размышлений о зонировании клиники превратится в нечто значительно менее приятное.

Нажал.

Гудок, второй, третий, четвёр…

— МИХА!

Саня взял трубку так, будто ждал звонка с зажатым в кулаке телефоном. Голос был бодрый, звонкий и, самое главное, живой! А на фоне шумел ветер и что-то ритмично хлюпало, как будто он бежал по лужам или, зная Саню, прыгал по ним.

— Живой! — выдохнул он с такой радостью, словно это я пропадал полдня, а не он. — Миха, братик, я тебя обожаю! Ты там как? Цел? Они к тебе не приходили?