Я продвинулся выше, к грудной клетке. У сквозняков Ядро располагалось не в животе, как у большинства наземных видов, а в грудном отделе, ближе к основанию горла, потому что левитация требовала равномерного распределения энергии по верхней части тела.

Пальцы скользнули по рёбрам. Левая сторона — чисто. Правая — чисто. Вниз, к межрёберным промежуткам, где проходили основные эфирные каналы…

Я надавил на точку между третьим и четвёртым ребром справа.

Барсик распахнул пасть.

Я ожидал мяуканья, или чиха, или того икающего «кхр-кхр», о котором говорила Зинаида Павловна.

Звук, который вырвался из горла Барсика, не был кошачьим.

И в ту же секунду — я даже не успел убрать руку — изо рта кота вырвалась дуга чистого статического электричества. Голубоватая, яркая, толщиной с палец. Она прыгнула из его пасти вверх, к потолку и ударила точно в металлический плафон хирургической лампы над столом.

Треск. Вспышка. Лампа лопнула.

Стекло брызнуло мелкими осколками на стол, мои руки и шерсть Барсика. Свет в приёмной мигнул, и правая половина помещения погрузилась в полутьму, потому что лампа, которую только что убило молнией из кота, была единственным рабочим светильником на той стороне комнаты.

Браслет на моём запястье заверещал. Экран мигал красным, строчки плясали, и среди мельтешения я успел разобрать:

[ОШИБКА СКАНИРОВАНИЯ — ЭЛЕКТРОМАГНИТНАЯ ПОМЕХА — ДАННЫЕ ПОВРЕЖДЕНЫ — ПОВТОРИТЕ].

Из подсобки донёсся писк Пуховика и возмущённое «Ой!» Маши. Саламандра плеснула в тазу.

Зинаида Павловна ахнула и схватилась за сердце. Рука с очками задрожала, а лицо приобрело тот характерный оттенок — «ещё не обморок, но уже близко».

Барсик лежал на столе. Из его пасти вился лёгкий дымок, шерсть стояла дыбом и чуть потрескивала статикой, а между усами проскакивали крошечные искорки, угасая одна за другой.

Глаза, минуту назад тусклые и безжизненные, блестели теперь ярко, почти лихорадочно, и в них, клянусь, мелькнуло что-то до неприличия похожее на облегчение.

«…ой… вышло… наконец вышло… легче… но зачем стеклянная штука разбилась, я не хотел…»

Я медленно отвёл руку. Посмотрел на перчатку — латекс оплавился на кончиках указательного и среднего пальцев, и между оплавленными краями проскочила последняя, прощальная искра.

Потом посмотрел на кота. Следом на сканирование, которое мигало красным и отказывалось выдавать что-либо, кроме ошибок.

И в завершении перевёл взгляд на Зинаиду Павловну, которая стояла в полутьме, прижав очки к груди.

— Зинаида Павловна, — произнёс я ровным, задумчивым голосом. — А вы уверены, что ваш Барсик… вообще кот?