— Давайте по порядку. Во-первых, почему не летает. Левитация у сквозняков работает через эфирные каналы — это тонкие энергетические протоки, которые пронизывают всё тело и позволяют ему снижать собственный вес почти до нуля. Когда сквозняк беременеет, Ядро перенаправляет энергию из левитационных каналов на формирование новых Ядер внутри котят. Летать она перестала по простой причине: организм решил, что потомство важнее полётов. Защитный механизм, совершенно естественный.

Зинаида Павловна слушала, и по её лицу было видно, что информация укладывается медленно, со скрипом.

— Теперь про электричество. Вы кормили её зефирками с маной. Сколько, говорите, в день? — уточнил я.

— Три штучки… иногда четыре…

— Три-четыре зефирки с маной — это концентрированная эфирная энергия. Для летающего сквозняка это нормально, он расходует ману на левитацию и мурчание, баланс сходится. Но ваша кошка последние три дня не летала. Энергия поступала, и всё, что могло идти на полёт, шло на котят. Плюс варёная рыба — фосфор, который у эфирных видов работает как усилитель проводимости каналов. Энергия копилась, копилась и начала преобразовываться в статическое электричество, потому что у сквозняков эфирное поле и электромагнитное поле связаны напрямую.

— Господи… — прошептала она.

— И тут вы достали фен.

Я произнёс это без укора, потому что укорять бабушку за незнание физиологии аномальных видов было бы всё равно что укорять ребёнка за незнание квантовой механики. Но внутри меня фамтех, который видел, что бывает, когда обычные люди пытаются лечить аномальных зверей бытовыми методами, тихо содрогнулся.

— Горячий сухой воздух плюс трение шерсти у обременённого эфирника… Вы превратили её в конденсатор, Зинаида Павловна, — объяснил я. — Зарядили, точно батарейку. Чихание было попыткой стравить напряжение через дыхательные каналы. Маленькими порциями, по чуть-чуть, чтобы избежать разряда внутрь и не повредить котят. Когда я надавил на точку возле рёбер, я открыл клапан, и весь накопленный заряд вышел одним залпом. В мою лампу.

Я покосился на её останки. Стекло на столе, оплавленный плафон, темнота в правом углу.

— А если бы вы продолжали сушить её феном ещё пару дней, — добавил я, — заряд накопился бы до критического. Тогда разрядка произошла бы спонтанно в любой проводник поблизости. Телевизор. Розетку. Холодильник. Или, в худшем случае, произошёл бы пробой эфирного поля с образованием плазменного шара. Вы, вероятно, знаете это явление как шаровую молнию.

Зинаида Павловна побледнела настолько, что я на секунду пожалел о подробностях. Однако врач обязан говорить правду, и она заключалась в том, что эта женщина два дня носила по квартире существо, способное при определённых условиях устроить локальный электрический апокалипсис, и не знала об этом, потому что заводчик три года назад сказал «мальчик» и дал бумажку с печатью.