— Спасибо вам, — повторила она, и голос её дрогнул ещё раз.

— Всегда рад помочь, — улыбнулся я.

Зинаида Павловна направилась к двери, прижимая корзинку к груди. У входа она задержалась. Переложила корзинку из руки в руку, поправила плащ, зачем-то тронула столик у двери, который я использовал как подставку для таблички, и что-то зашуршало.

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

Тут из подсобки вылетела Маша. Глаза горели. Щёки пылали. Косички торчали в разные стороны, потому что одну из них, судя по мокрому кончику, пожевал Пуховик, а вторую наэлектризовало от близости к Барсику, и она стояла дыбом, как антенна.

В руках Маша сжимала веник и совок, а откуда она их выудила с такой скоростью, оставалось загадкой, объяснимой только её сверхъестественной способностью находить любой предмет в любом помещении быстрее, чем его хозяин.

Она решительно направилась к столу, усеянному осколками от лампы, и занесла веник.

— Стоп, — велел я. — Положи инвентарь.

— Я уберу! Тут стекло везде!

— Именно поэтому положи. Стекляшки острые, порежешься. Эксплуатация детского труда запрещена конвенцией и моим личным кодексом.

Маша вцепилась в черенок веника со свирепой решимостью и посмотрела на меня снизу вверх взглядом, от которого, подозреваю, ломались и более стойкие люди, чем я.

— Вы меня не эксплуатируете! Я сама хочу! — заявила она с такой убеждённостью, что на секунду мне показалось, будто я спорю не с девочкой, а с председателем профсоюза. — Я же вам клиента привела! Зинаиду Павловну! А до этого я Пуховику воду поменяла, и подстилку перестелила, и Искорке сказку рассказала, она слушала и пузыри пускала! Я буду вашим помощником!

— Маша…

— Я аккуратно! Вот настолечко аккуратно! — она показала пальцами расстояние в миллиметр. — И бесплатно! Я не за деньги! Я за Пуховика!

Я посмотрел на неё и на веник в её руках, который был ей почти по рост.

Мне нужен был ассистент. Я говорил себе это уже три раза за сегодня, и каждый раз представлял кого-то взрослого, ответственного, с медицинским образованием и крепкими нервами.

А получил девочку с веником.

Жизнь, как обычно, имела своё мнение о моих планах. Что ж, пускай сегодня мне поможет, но завтра я точно буду искать ассистента.

— Обувь закрытая, — сказал я, тяжело вздохнув. — В кедах по стеклу не ходить. Вон, возьми мои тапки у двери, они тебе велики, но хотя бы подошва толстая. Метёшь медленно, от себя. Осколки в совок, совок в ведро. Руками ничего не трогать. Если стекло попадёт под кожу, будем доставать пинцетом, а пинцет у меня один, и он мне нужен для пациентов, не для тебя. Ясно?