Конечно, я бы достал. Зато так она будет осторожнее.

Маша просияла так, будто я только что вручил ей диплом об окончании медицинского университета с отличием:

— Ясно!

Она принялась мести с таким рвением, что осколки полетели не столько в совок, сколько во все стороны, и мне пришлось отойти на безопасное расстояние и начать искать что-нибудь, чтобы снять останки лампы с потолка, пока это не сделала за меня гравитация.

Стремянки у меня не было. Разумеется, была табуретка, и я забрался на неё, балансируя на шатком сиденье, и потянулся к плафону, который держался на одном проводе и раскачивался от каждого движения, точно маятник.

Из подсобки донёсся тихий, довольный голосок:

«…громкая девочка вернулась… чешет за ухом… хорошо…»

А из таза — ответное бульканье саламандры.

Я выкрутил остатки лампочки из патрона, стараясь не порезаться, и подумал, что мой Пет-пункт на третий день работы представлял собой зрелище, которое любой инспектор Ассоциации Гильдий описал бы одним ёмким словом: безобразие.

Лампочку я нашёл в ящике под мойкой — запасную, обычную, шестидесятиваттную, из тех, что покупают впрок и забывают, а потом они лежат годами и ждут своего часа. Эта наконец дождалась.

Табуретка подо мной покачивалась при каждом движении, и я балансировал на ней, как канатоходец на проволоке, только вместо шеста в руках был оплавленный плафон, а вместо пропасти — пол, усеянный осколками, которые Маша сметала с таким энтузиазмом, будто от чистоты этого конкретного участка линолеума зависела судьба человечества.

Выкрутил останки старой лампочки. Вкрутил новую. Щёлкнул выключателем.

Свет залил приёмную. Стены перестали выглядеть угрожающе, чёрное пятно на линолеуме из зловещей дыры превратилось обратно в простое пятно, а новый шкаф с инструментами блеснул стеклянными дверцами, и на секунду мне показалось, что мой Пет-пункт выглядит почти прилично. До настоящего «прилично» ему оставалось примерно столько же, сколько мне до тридцать второго этажа «Северной звезды». Зато направление было верным.

Я спустился с табуретки, отряхнул руки и посмотрел на Машу. Она стояла с совком, полным стекла, и ждала оценки с напряжением на лице.

— Молодец, — сказал я искренне, потому что пол действительно был чист, осколки собраны, а Маша при этом умудрилась не порезаться, не наступить на стекло и не разбить ничего дополнительно, что при её уровне энергии граничило с чудом. — Если честно, я тут один совсем зашиваюсь. Рук не хватает катастрофически.

Маша просияла. Лицо её вспыхнуло таким светом, что лампочка над головой, пожалуй, позавидовала бы.