Сказать Эрвину? Ведь я промолчал о подмене невест. Черт, это уж я точно помню. Чудеса случаются редко, сложно забыть! Каким-то чудом я скрыл, что знаю о подмене. А может, стоило сказать? Нет, чушь. Если Эрвин — союзник Сибил, то он и так знает. А если нет, то использует сведения для шантажа и перетащит Нортвуд на свою сторону. Ему говорить нельзя. Нужно — Адриану.
Нужно выбраться. Тьма!..
Выбраться и дать знать владыке.
Попытаться выбраться.
Попытаться дать знать.
— Так что же? — нетерпеливо процедил Шейланд.
— Подумал, — сказал Марк.
— И?..
— Нет, — сказал Марк. — Ничем не могу помочь.
Граф резко схватил его за шею и подтащил к себе.
— Ты меня не понял. Я видел, как герцог читал отчеты. Он был чертовски доволен. Он уверен, что ты сказал все. Он, черт возьми, собирается оставить тебя в покое. Ты не выйдешь из камеры, но будешь жить — дышать, пить, есть, ходить из угла в угол. Так планирует герцог… Но я могу превратить твою жизнь во тьму! Тебе сломали всего несколько косточек? Говорят, в человеческом теле их больше двухсот.
Ворон прохрипел с кривой ухмылкой:
— Я не знаю, что сделать для вас.
— Ты все еще не понял. То был кнут, а теперь — пряник. Поможешь мне — вытащу тебя отсюда.
Он разжал пальцы, выпуская горло узника.
— Бред, — сплюнул Марк. — Вы, может, купили одного стражника, но осталась еще пара сотен.
— И все они подчинятся приказу герцога.
— А герцог подчинится вам?.. Хватит выдумывать.
— Как ты верно подметил, герцог обожает сестру. Если она попросит, он отпустит тебя.
— Даже не знаю… — замялся Марк.
— Слово лорда: дай мне то, что нужно, и выйдешь на свободу. Мы с женой устроим это.
Ворон сделал паузу, придвинулся к уху графа:
— Монастырь Ульяны Печальной на западе Альмеры. Ваш вассал помещен туда без вашего согласия. Весьма ценный вассал. Спасите его и познакомьте с императором — владыка будет вам безмерно благодарен.
— Какой еще вассал?..
— Увидите, когда окажетесь в монастыре.
— Скажи сейчас!
— Сделайте, что обещали. Затем поезжайте в монастырь. Там все узнаете. А попробуете выпытать силой — стану орать так, что услышит даже герцог в своей башне. И тогда, поверьте, тайна потеряет для вас всякую ценность.
Граф, помедлив, кивнул:
— Хорошо, уговор.
И крикнул стражнику:
— Отпирай!
* * *
Хорошо, когда есть надежда. Появляются силы терпеть.
Многое. Полумрак, боль в каждом дюйме тела. Трясину.
Вечером того дня снова пришел лекарь. Осмотрел и смазал раны, поцокал языком над полоской содранной кожи. Дал выпить безвкусного раствора, сказал: будешь спать, но поправишься быстрее.
Марк провалился в темень. Непохоже было на сон. Больше — на свечу: будто задули, и чувства погасли. Это, пожалуй, к лучшему: в забытье боль не чувствовалась. Ненадолго очнулся, выпил воды, провалился снова. Так повторялось не раз.