Пару часов он смаковал это дивное чувство, но потом нечто более прозаическое поселилось в душе… В желудке, если уж говорить точно. С прошлого вечера Джоакин съел лишь половину редьки и несколько горстей малины. Тело восставало против такого пренебрежения и заявляло протест при помощи яростных спазмов в животе.
Еще час-другой он терпел, проклиная выносливость герцогини, которая легко обходилась вовсе без еды. Затем не сдержался и спросил:
— Миледи, не сделать ли нам привал ради поиска провианта? Ибо успешность нашего продвижения возрастет, если мы подкрепимся…
— И где же вы возьмете пищу?
— Вокруг нас поле, миледи…
— А, по редьке соскучились! — усмехнулась Аланис. — Потерпите, бедняжка. Впереди развилка, взглянем на указатель. Мне кажется, до города уже недалеко.
У развилки они выехали на дорогу и осмотрели столб. На деревянных стрелках значилось несколько городов, среди них был и Тойстоун. Но число миль, стоящее следом, озадачило Джоакина.
— Вы говорили, миль двадцать, миледи, — без задней мысли отметил парень. — Пол-ночи едем, должно было миль десять остаться. А тут почему-то значится тридцать…
— Я ошиблась дорогой, — сквозь зубы процедила миледи.
Джоакин пожал плечами:
— Ну, со всеми бывает… Кто из нас не совершает ошибок?
Тогда, внезапно, леди Аланис вскричала:
— Тьма сожри эту дорогу! Ненавижу ее! И вас с нею вместе, тупица! И Блэкмора, и Галларда, и Адриана — всех подонков ненавижу! Будь они прокляты!
В сердцах она принялась пинать дорожный столб, повторяя:
— Ненавижу! Ненавижу!..
Башмак слетел с ноги, она схватила и зашвырнула его далеко в поле. И вдруг, будто силы мигом оставили ее, опустилась на землю, закрыла лицо руками.
— Боги, как же я устала… — прошептала миледи.
Утешать девиц, а тем более высокородных, Джоакину доводилось нечасто. Он присел рядом с нею, несмело тронул за плечо. Аланис судорожно вздохнула, будто собиралась заплакать. Парень приобнял ее и сказал, поглаживая по спине:
— Ну, будет, миледи!.. Ничего страшного не случилось, все хорошо. Нужно поесть и поспать, тогда настроение наладится. И завтра с новыми силами…
Аланис рывком отодвинулась, ее отчаяние враз сменилось гневом.
— Вы не можете мне сострадать. Я не давала вам такого права! Ступайте, принесите мой башмак!
Джоакин тут же подхватился. По правде, он был рад перемене: гневная Аланис восхищала его, а плачущая — пугала.
— Сейчас, миледи.
— И второй!
Она скинула другой башмак и швырнула в противоположную сторону. Джоакин подался на поиски. Когда нашел и принес обувь, миледи уже сидела на лошади.
— Наденьте, — потребовала она, пошевелив стопой.