Он так и сделал. Сперва умылся и причесался, придал себе пристойный вид, подходящий для общения с герцогинями. Затем заказал яичницу с беконом и чаю. Кофе, конечно, не нашлось, зато к чаю прилагался маковый пирог. Джоакин принес горячее кушанье под дверь и осторожно постучал.
— Миледи, вы проснулись?..
В ответ послышался болезненный стон.
— О, боги! Что с вами, миледи?
— Чего вы хотите?.. — вместо ответа прохрипела Аланис.
— Я принес завтрак…
— Не хочу есть. Сделалось хуже. Найдите лекаря…
Он попытался расспросить о ее состоянии, но она огрызнулась:
— Что вы понимаете в симптомах? Приведите мне лекаря!
Не помня себя от беспокойства, Джоакин проскакал шесть миль до ближайшего городка. Не без труда разыскал лекаря — благо, делу помогло серебро, что теперь имелось в кармане. Лекарь оказался хорош: в пенсне, с саквояжиком, как и тот, прежний. Джоакин потащил его в гостиницу, умолял ехать быстрее. Аланис впустила к себе одного лекаря, а парень остался мерить шагами коридор. Как вдруг из комнаты донесся голос миледи:
— Шарлатан! Неуч! Подите прочь!
Лекарь пытался оправдываться, но герцогиня лишь распалялась:
— Исчезните с моих глаз, мошенник! Вон! Убирайтесь!
Дверь распахнулась, лекарь, весь красный, сбежал из гостиницы. Аланис позвала Джоакина к себе и нещадно обругала:
— Где вы только нашли такого болвана⁈ Бездарности тянутся друг к другу?
Он сказал, что немедленно поедет за новым лекарем, но Аланис отмахнулась:
— Ни к чему, мне уже легче.
Парень аж опешил:
— Как — лучше⁈ Неужели?
— Ну, если я говорю!
Она потребовала обед и с аппетитом съела все, даже жирное куриное бедро. При этом не уставала бросать ядовитые замечания в адрес лекаря, Джоакина, хозяина гостиницы и повара. Парень слушал ее с умилением и не мог нарадоваться.
Когда стемнело, тронулись в путь. Прошла пара часов прежде, чем Джо узнал: они больше не едут в Тойстоун.
— Подумала про этого бургомистра… он мне не по нраву. Кто-то говорил, Тойстоун недоплачивает ремесленную подать. Будь бургомистр хорош, такого бы не было. Поедем в баронство Бонегана. Помню барона с турнира — бесхитростный вояка. Этот не предаст.
Путь, таким образом, удлинялся на двадцать миль. Но Джоакин был доволен тем, что Аланис подробно высказала свои мысли. Кажется, она начинала ему доверять. Да и голос ее звучал бодрее. Чем дальше они отъезжали от гостиницы, тем веселее делалась миледи. Свежий ночной воздух, несомненно, шел на пользу.
— Вы сами виноваты, — сказала она благодушно, — заставили меня ночевать в этом клоповнике. Там духота и грязь, всякому сделалось бы дурно. Ваше счастье, что у меня столь крепкое здоровье, иначе быть вам женоубийцей. Вас бы колесовали, Джоакин Ив Ханна.