Миновал месяц прежде, чем Стэтхему улыбнулась удача. Путевцы ослабили бдительность, а северяне под пеленою дождя стянули камнеметы на один участок и несколькими залпами проломали изрядную брешь. Кайры хлынули в город. «Да будет известно милорду, — писал Стэтхем в нынешнем донесении, — что нижний город Дойла был захвачен в течение трех часов. Лишь половина мещан успела укрыться в верхнем городе, а прочие погибли либо взяты в плен. Потери славного войска вашей светлости составили всего семьдесят два кайра и двести десять греев».
С первого взгляда походило на описание победы. Однако Эрвина очень смущали два словечка: «нижний» и «половина». Он-то бывал в Дойле — заехал весною по пути из Фаунтерры в Первую Зиму, распил кувшин вина и сыграл партейку в стратемы с тамошним маркизом Джеремией. Маркиз, кстати, оказался неглупым пареньком, приятно было побеседовать… Но дело не в нем самом, а в его замке. Так называемый Верхний Дойл — это массивная крепость, вознесенная на двухсотфутовом холме. За стенами толщиною в четыре шага скрывается дворец маркиза, костел, кварталы знати, казармы, арсеналы, амбары. Это даже сложно назвать замком — скорее, город в городе. Людей — предостаточно, запасы продовольствия огромны, стены, сложенные с высотою холма, кажутся скалами. Эрвин тогда еще пошутил: «Я бы лучше отгрыз себе локоть, чем пытался штурмовать эту твердыню!» А маркиз в ответ хохотнул и хлопнул его по плечу: «Ты — мудрец, Ориджин! Зришь в корень». И вот теперь Стэтхем сообщает, что всего лишь половина жителей нижнего города — читай, тысяч семь-восемь боеспособных мужиков, — укрылась в Верхнем Дойле. Ну, и как, тьма сожри, генерал-полковник собирается взять такую крепость да с таким гарнизоном⁈
Вдобавок, Стэтхем поставил себя в глупое положение своей клятвой — сжечь Дойл, если мещане не сдадутся. Вот он вошел в нижний город — пора зажигать костры, чтобы не прослыть бессильным пустомелей. Но домики черни дают хоть какое-то прикрытие на подступах к Верхнему Дойлу. Сожги их — и будешь наступать средь чистого поля, на радость стрелкам гарнизона. А они, стрелки-то, станут лупить с двойным усердием — теперь, полюбовавшись, как сгорают их дома…
Стэтхем завершал донесение мажорной нотой: «Клянусь, милорд, что железом, огнем и голодом я возьму Верхний Дойл до прихода зимы. Тылы станут безопасны, и ничто не сдержит вашего удара по нечестивцу Адриану!» Но Эрвин слабо верил в выполнимость клятвы. А если вдуматься, то даже боялся, что Стэтхем таки выполнит обещанное. Чтобы взять твердыню в столь краткие сроки, суровый полководец положит половину своего корпуса. Эрвин потеряет седьмую часть всего войска. А соотношение сил против имперских искровиков и без того траурное…