Заслышав эту мысль, тревога радостно встрепенулась. Эрвин рыкнул на нее:
— Даже не начинай!..
Красная линия фронта на карте смотрелась криво и болезненно — будто гнилой обломок зуба. Эрвин знал, а тревога знала и подавно: ему придется выбрать одно из двух зол. Либо…
— Ваша светлость, — доложил адъютант, — кузены Деймон и Роберт, граф Лиллидей, а также полковники Хортон и Блэкберри просят об аудиенции.
— Просите, — кивнул Эрвин, а про себя поразился: и что вам нужно — всем одновременно?
Полководцы вошли, с позволения герцога расселись. Красавчик Деймон почесал вишневый крест на груди — особый знак отличия, придуманный Эрвином. Заговорил весело, но с тенью принужденности:
— Кузен, как ты помнишь, мы вчера немного… эээ… заплутали в лабиринтах дипломатии. Ход твоих переговоров с купцами Солтауна был так причудлив, что мы с братом не поспели за стремительным полетом мысли. Только нам и осталось, что молча наслаждаться… твоим красноречием.
В иное время Эрвин улыбнулся бы удачной остроте, но сейчас почувствовал: Деймон пошутил намеренно, чтобы смягчить начало неприятной беседы.
— Благодарю, кузен… И что же?
— Ну, словом, мы не уследили за всеми нюансами, но одна штука и мне, и Роберту, и графу Лиллидею запомнилась ясно: ты отдал купцам корабли.
— Верно, так и было.
— Прости, кузен… а зачем ты это сделал?
Внезапно Эрвин понял: вопрос исходит не от Деймона. Уж кто-кто, а Деймон ни капли не робеет перед герцогом. Хотел бы спросить — пришел бы сам и сразу спросил. Исход переговоров взволновал других полководцев, а кузена лишь попросили начать беседу. Деймон молод, к тому же, любим Эрвином. По одной из этих двух причин герцог простит ему бестактный вопрос… Скверная хитрость. Нет, хитрость хороша, скверно то, что ближайшие люди сочли нужным применить ее.
— Я не чувствую нужды отчитываться, — колюче ответил Эрвин, — но раз уж вопрос задал именно ты, мой кузен и любимчик… У тех купцов, что не сдались, а пытались бежать, мы отняли всего тридцать четыре судна. Какой нам от них прок? А купцы извлекут из них доход, часть которого получим мы.
— Вы правы, милорд, — сказал Лиллидей, — тридцати кораблей мало.
— Потому, — добавил Деймон, — мы и ждали, что ты отберешь флот у этих трех толстосумов! Гобарт-Синталь, Аксинион и Юс-Фейри владеют в совокупности двумястами кораблей! Отчего ты их не реквизировал? Неужто вино и девичьи чары так повлияли на тебя?
— Ты же знаешь, Деймон, как я неравнодушен к вину, а к женскому очарованию — и подавно! Так что названная тобою причина, несомненно, главная… Но есть и вторая, помельче: я не взял купеческие корыта, поскольку мы — не купцы! Гобарт-Синталь с приятелями станут торговать и приносить налоги, а в наших руках торговые суда — что метла в деснице рыцаря.