Но теперь стало иначе. Не было одного конкретного врага — вот в чем штука. Некому посмотреть в глаза, некого звать на поединок. Вся Красная Земля сделалась его врагом. Наводненная наемниками, солдатами и констеблями, пылающая кострами на площадях, ощеренная, ненавидящая. Он ощущал шкурой ее взгляд, слышал хищное сопящее дыханье. Ощущал все время. Когда прятался в кустах или канавах, пропуская мимо нестройный, спешный топот копыт. Когда просыпался ежечасно и лежал в тиши, выслеживая шорохи. Когда в придорожной таверне ловил краем уха шепотки за столами; когда, обернувшись резко, успевал заметить подозрительный взгляд себе в затылок. Когда у него спрашивали имя, и он называл придуманное, и на него долго еще смотрели, тяжело уставясь в переносицу. Когда крался подворотнями, не решаясь сунуть нос на площади. Когда видел казни. Точней, не видел — он избегал скоплений народа, но слышал на улицах, в кабаках: «А сегодня-то нового изжарят… Сколько развелось их, безбожников! Этот, говорят, даже из благородных…» Четырежды после Алеридана он встречал казнь еретиков. Джоакин хорошо знал, в какой ереси повинны злодеи: они сомневались во власти приарха Галларда. В этом смысле Джоакин, несомненно, тоже заслуживал костра.
Он старался ехать безопасным путем, огибая большие города и замки феодалов. Но безопасного пути не было: в лесах рыскали егеря, в полях — конные разъезды, крестьяне глядели с подозрением и тут же доносили лорду, в маленьких городишках немедля возникал откуда-то констебль вместе со стайкой крепких мужиков. Чужаку нигде не были рады. А вдруг еретик? А что, если враг архиепископа? Лучше уж самим скрутить его по-быстрому и выдать судье — так оно будет подальше от греха… Однажды Джо увидел целую деревню, сгоревшую дотла. В чем провинились жители?.. Кто знает.
Нет, его путь не напоминал боевое странствие: ни врагов, ни честного боя; только прячься, или будешь убит. Не напоминало и бегство от погони: от преследователей можно оторваться, пришпорив коня. Ходьба по болоту — вот на что было похоже. Один неверный шаг — и провалишься в трясину.
Первый раз он оступился в лесу тридцатью милями восточней Алеридана. Лег спать в чаще под деревом, полагаясь на чуткий слух Леди. Проснулся от удара сапогом, открыл глаза и увидал трех егерей с крепостными башнями на камзолах… Как только он сумел справиться — сам диву давался. Наверное, егеря не ждали, что спросонья парень сразу кинется в драку. Вышел изодранный, побитый, с заплывшим глазом… но все же как-то сумел. Однако выглядел теперь отпетым преступником в бегах и не смел никому показаться на при свете солнца.