Мира спала на каменном полу, подстелив одеяло. Три месяца в келье приучили к твердому и холодному ложу, а роскошная кровать, покрытая периной, была слишком мягкой и жаркой. Проворочавшись без сна первую ночь, Мира перебралась на пол. Однако утром она не отказывала себе в маленькой роскоши: выпить кофе, сидя в постели. Отпирала дверь, забиралась на перину, взяв с собою книгу, и тогда звала Линдси, дернув шнурок колокольчика.
— Будьте добры, кофе и сладость.
— Сию минуту, миледи.
После того, что случилось с нею в столице, Мира не любила башен и арбалетов, не терпела крашеных волос и всей душою ненавидела дом Нортвуд… однако кофе остался ее страстью. Кофе, книга и сладость даровали чувство, которое почти можно было назвать наслаждением.
Тем утром Линдси внесла на серебряном подносе чашечку напитка и блюдце с маковой булочкой, поставила на столик у кровати госпожи.
— Чего-нибудь еще угодно миледи?
— Нет, благодарю вас.
Мира потянулась к подносу, предвкушая заветные минуты удовольствия, а Линдси развернулась, чтобы уйти — как-то нервно, неловко — и смахнула чашечку на пол. Дзинь! Фарфор зазвенел, Мира вскрикнула от неожиданности.
— Ай!
Линдси ахнула, сию же минуту упала на колени и принялась быстро собирать осколки. Не поднимая глаз, заговорила:
— Простите, миледи! Умоляю, не серчайте!
Мира сухо ответила:
— Не стоит беспокойства.
Служанка повторила, пряча взгляд:
— Простите, ваше высочество… Я такая дуреха…
Тон ее показался Мире странным — сдавленным, что ли, смятым.
— Линдси, посмотрите на меня. Вы что же, плачете?
— Нет, миледи, ну что вы, миледи… — промямлила служанка.
Отлично, — подумала Мира, — просто прелестно! Меня содержат в плену и используют для шантажа, меня стерегут отпетые убийцы… и я еще должна утешать горничную из-за разбитой чашки! Ситуация выглядела до того абсурдной, что девушка усмехнулась. Спрыгнула на пол, присела возле Линдси.
— Позвольте, я помогу.
Горничная пришла в подлинный ужас, даже плакать забыла:
— Помилуйте, миледи! Нет, не нужно, этого нельзя!..
— Отчего нет? Мне все равно нечем заняться, а у вас пальцы дрожат — того и гляди, порежетесь.
— Нет, миледи, я все сделаю!
Линдси схватила осколок и тут же порезала палец.
— Бросьте, — строго сказала Мира. — Бросьте все это, я говорю!
Служанка послушалась.
— Посмотрите на меня, — Мира взяла ее за плечи. — Отчего вы так изводитесь? Чашку вычтут из вашего жалованья? Неужели она очень дорога?..
— Нет, миледи, вовсе не в этом… Причем тут…
— Так отчего же?
— Мне жаль… что вы… что я вас разочаровала.
— Какая нелепица!.. — воскликнула Мира, хотя, по правде, была расстроена, лишившись единственной за день радости. — Кофе — мелочь. Могло быть и хуже.