— Что говорят?
— Ой. Ничего, миледи. Глупость одна.
— Нет уж, раз вспомнили забавное, то скажите и мне. Ну же!
— Говорят… вы только не серчайте!.. ее высочество поразили Эфа в самое сердце.
— Боюсь, что в несколько другую часть тела, — усмехнулась Мира.
— Нет-нет, прямиком в точку! У всех сердце в груди, а у Эфа — в ягодице. Никто, кроме ее высочества, об этой его особенности не догадывался… зато теперь весь двор знает!
Мира понятия не имела, как стоит реагировать на это: рассмеяться ли, возмутиться или застесняться. Потому вежливо выпроводила горничную. Однако час спустя та вернулась вместе с весьма благообразного вида юным старичком. Следом за ними в комнату вошел и Парочка. Конечно: недопустимо оставлять пленницу наедине с чужаком.
— Это Пьер, миледи, книготорговец, — представила Линдси.
Пьер был сутул, одет в клетчатую жилетку и бархатный двубортный сюртук, имел на носу пенсне, а в кармане — часы на цепочке. Смотрелся он ровно вдвое старше своих двадцати этак семи лет.
— Ваше высочество, для меня счастье познакомиться с вами! Я не смею вас беспокоить долгими беседами, но только позвольте заверить, что для меня невообразимая честь, что именно меня вы удостоили…
— Не смеешь — вот и не беспокой, — резонно отметил Инжи Прайс. — Говори, зачем пришел, и ступай себе.
Пьер смущенно кашлянул и подобрался.
— Да, конечно, ваше высочество. Двух книг из вашего списка вчера не нашлось в моей лавке. Но я незамедлительно, тем же вечером, не тратя ни одной лишней минуты, пустился на поиски…
Инжи ткнул его пальцем под ребро.
— Тебе что сказано?
— Будьте вежливы с гостем, Инжи! — упрекнула Мира.
— Какой он гость? — фыркнул Парочка. — Торгаш, да и только. Хочешь, выкину его сию же минуту, этакого пустозвона?
Конечно, — подумала Мира, — болтливость — ваша статусная привилегия, Инжи. Ни у кого другого ни малейших прав на это.
— Помолчите, прошу вас. А вы, Пьер, полагаю, принесли, что нужно?
Он подал ей пухлый сверток, сопроводив пространным описанием достоинств двух книг. Инжи Прайс еле сдержался от праведного гнева.
— Благодарю вас, сударь. Вы очень помогли. Видите ли, я хочу послать подарок его величеству по случаю грядущего Дня Сошествия. Я просмотрю эти книги и выберу одну. Вы окажете любезность и отправите ее в Фаунтерру?
Пьер принялся перечислять все возможные любезности, которые готов оказать ее высочеству. Выходило, что он согласен не только послать книгу почтой, но и самому податься в Фаунтерру, прихватив с собою все богатства книжной лавки, и сложить их к ногам императора со словами о щедрости, уме и красоте ее высочества.