Он толкается медленно, но глубоко, будто исследует меня изнутри, как будто хочет оставить след под кожей, в мыслях, в дыхании. Его движения — как приговор. Бессрочный.

— Какая узкая, какая горячая… — яростный шёпот прямо в губы.

Я отворачиваюсь, но он снова тянет моё лицо, впивается в губы, будто хочет стереть мою волю, затопить её своим телом, ритмом, тяжестью.

Он отрывается с хрипом, выдыхая сквозь зубы.

Он смотрит в глаза. Там пульсирует зверь. Но я смотрю в ответ. И там — пламя.

Он снова входит в меня, сильнее. Глубже. Резче.

И боль смешивается с жаром. С этим плотным, вязким чувством, когда ты не знаешь — хочешь ли, или просто не можешь остановить тело, которое уже живёт по своим законам.

Я сжимаюсь, пульсирую, подаюсь навстречу, против воли, но слишком живая, слишком горячая.

Я знаю — он чувствует это.

И я знаю — это будет продолжаться. Пока он не насытится. Пока я не вырвусь. Или не сломаюсь.

Я даже рада, что боль разлилась по телу, как яд. Каждая мышца сведена, каждая связка будто натянута до предела — словно кто-то перекрутил меня, выжал до последней капли, как мокрую тряпку.

Эта боль отрезвляет.

Она напоминает, кто я.

Что я ещё жива.

И главное — что он со мной сделал.

Он, этот ублюдок, который сжёг мою жизнь, который лишил меня будущего, свободы, тела. Он, что вторгся, выжег всё, заполнил собой — и теперь хочет, чтобы я сдалась. Чтобы подчинилась.

Но я не подчинюсь.

Он снова целует, грубо, жадно, будто хочет проглотить, стереть мой голос, затопить собой. Его язык дерзко проникает, властвует, наполняет рот той самой запретной истомой, от которой я хочу вырваться — и в то же время боюсь того, как отзывается на неё моё тело.

И я злюсь. Так, что дрожу от ярости.

Я кусаю его. Сильно. До хруста. До крови. Вцепляюсь в его язык, чувствую, как он дёргается, рычит, отрывается с глухим, сдавленным звуком.

Он поднимается на одной руке, мышцы вздуваются, словно канаты, жилы ходят под кожей. Другая рука держит моё лицо — крепко, как в капкане. Его взгляд горит, бешеный, затуманенный.

И в следующую секунду он врезается в меня, жёстко, как таран.

Безжалостно. Без пощады.

Моё тело вздрагивает, боль вспыхивает огнём в животе, внизу, везде.

Он толкается с силой, будто хочет пробить до самого центра. Раз за разом.

Между нашими телами хлопает кожа, прилипшая от пота, он прижимает меня к матрасу, дыхание срывается с его губ тяжело, хрипло.

Каждое движение — как удар.

Он берёт меня, как дикое животное.

И я чувствую, как ярость внутри меня пульсирует в унисон с телом.

Я не молчу. Не плачу.

Я смотрю ему в глаза, сжимаю зубы.