— Тигран, не отвлекаю?

— Говори, — отвечаю коротко, глядя в окно машины, где отражается моё лицо с тенью раздражения на скулах.

— У нас завёлся вор. Уже не первый раз замечаю нестыковки в бухгалтерских книгах, а Соболева в отпуске. В общем, Амина предложила прислать её новую продавщицу. Она хорошо разбирается в бухгалтерии…

Я уже почти не слушаю, шум в голове разрастается, как пожар. Просто шагаю к машине, по асфальту гулко стучат каблуки, и велю охране везти меня в магазин жены. С каких пор Аня разбирается в бухгалтерии? Эта тихая, упрямая, с глазами как лёд — теперь, оказывается, ещё и бумажки считает? Почему её допустили до неё в магазине, да ещё и рекомендовали Наире? Мир катится к чёрту.

Кулаки сжимаются — суставы трещат, как натянутая верёвка. Хочется заорать, помахать кулаками, ударить воздух, но я давлю в себе это желание и просто отключаюсь, сказав:

— Сейчас буду.

И почему ни один из управляющих не сказал мне о воровстве? Почему этим занимается Аня? Которая работает там еле-еле месяц. Словно, блядь, больше некому! Эта девчонка с упрямым подбородком и глазами, которые не умеют опускаться в пол — теперь, значит, ловит моих воров. Прекрасно.

Как только машина тормозит — резкий рывок вперёд, инстинктивно подаюсь назад — я сразу выхожу на тротуар. Запах пыли, выхлопов и дорогих духов сливается в одном глотке воздуха. Замечаю в окне Наиру с клиентом. То есть она просто оставила Аню одну в кабинете? Серьёзно? В кабинете, где стоит сейф, битком набитый выручкой? Голова гудит, как улей.

Влетаю в магазин. Глянцевый пол блестит под лампами, отражая каждый мой шаг. Просторное помещение с ровными стеллажами и запахом кофе от ближайшего автомата. Тащу Наиру в сторону подсобки, игнорируя женщину в меховом манто, которая что-то тянет с вешалки. Хотя, скорее всего, она сделала бы нам дневную выручку — на ней всё кричит о деньгах. Но сейчас мне плевать.

— Где Аня?

— Ермолина там, разбирается, — говорит Наира, уклончиво поднимая глаза, будто уже догадывается, что её сейчас жёстко выдернут в реальность.

— А ты не подумала, что не стоит её оставлять в кабинете с сейфом, полным выручки? Или вообще допускать к документам?

— Тигран, она же у нас работает.

— А тот, кто ворует, у нас не работает? Что ж ты у меня такая наивная, — дал бы… руки сводит, как будто мышечный спазм от недовольства. Отворачиваюсь и иду в кабинет, бросая на ходу:

— Займись клиентом.

Она покорно кивает и уходит, тихо, как собака, отведшая взгляд после крика. А я думаю, что единственная женщина, от которой хрен дождёшься покорности — это Аня. Я запретил ей общаться с Алиной — она меня игнорирует. Запретил далеко отходить от магазина — но эта пигалица мотается на другой конец города, как будто ищет повод меня выбесить. Я каждый день думаю о том, что она может сорваться и сбежать. А теперь у неё будет рычаг управления, потому что только дурак не поймёт, что мы ведём чёрную бухгалтерию. Я, конечно, договорюсь, но при желании можно натравить проверки на все мои проекты, а мне это нахуй не сдалось.