И почему-то именно это сбивает дыхание.

Я встаю. Неловко. Слишком резко.

Он сразу протягивает мне руку, и я хватаюсь — цепляюсь, будто за опору. Его ладонь — тёплая, шершавая, сильная.

— Баланс — в ступнях. Не бойся. Я рядом, — шепчет он, и мы шатаемся над водой, смеёмся, словно на мгновение забыли, кто мы и откуда.

Минуту спустя я срываюсь.

Он — за мной.

Мы падаем, срывая крик, визг, смех.

Брызги летят в стороны. Джинсы сразу липнут к ногам, майка цепляется к животу, к груди. Волосы намокают, щекочут шею.

Я вдруг слишком остро чувствую всё: ткань, холод, как проступают соски, как стягивается кожа.

Я чувствую себя живой. Но и — обнажённой.

Он смеётся. Я смотрю на него — и дыхание сбивается снова.

Футболка стала почти прозрачной.

Грудь вздымается от смеха. Капли скатываются по шее, по ключицам. Он выглядит как из чужого мира — лёгкий, сильный, открытый.

Я отвожу взгляд. Поздно.

Он замечает.

Но не комментирует. Не ухмыляется. Не пользуется моментом.

Только снова берёт мою руку.

— Ты красивая, Ань, — говорит тихо.

И голос у него другой. Теплее. Мягче.

— Как принцесса из сказки.

Сказка.

Это слово застревает во мне, как заноза.

В моей сказке — зверь.

Там нет принцев. Только лес. Только путь, с которого не возвращаются.

Я замираю.

Он делает шаг ближе. И тут… отступает. Уважительно. Спокойно.

— Хочешь, ко мне? Погреемся, — предлагает. Без нажима. Без намёков. Просто.

Я смеюсь. В голос. Настояще.

Он сбивает меня этой прямотой. Этим предложением без двусмысленностей.

Этим нормальным желанием просто быть рядом.

— Обойдёшься, — щурюсь, пряча смущение за игрой.

Но внутри уже поселяется мысль: а почему бы и нет?

Он — не они.

И туда, к ним, я больше не пойду.

Ни за что.

Я не стану частью их семьи. Не стану их тенью. Не стану той, на кого смотрят с осуждением или жалостью.

Я вычеркнула это из своей жизни.

Назад — нет дороги.

Может, Камиль станет просто другом.

Человеком, который увидит меня такой — мокрой, растерянной, уязвимой — и не оттолкнёт.

А может… чем-то большим.

Я ещё не знаю.

Но знаю точно: с ним — можно.

Без боли. Без страха. Без крика.

И этого уже достаточно.

Почему нет?

Бежать больше некуда.

А назад — путь отрезан.

К Тиграну — никогда.

Мы выбираемся на берег, где я беру рюкзак, чтобы вытереть лицо платком.

Вдруг — резкий, тонкий звук.

Звон. Настойчивый. Ледяной.

Мы оба вздрагиваем. Камиль поднимает бровь:

— Это что?

— Не знаю… — шепчу, чувствуя, как сердце сползает в пятки.

Стук в висках. Боль в груди.

Камиль уже тянется к рюкзаку. Уверенно, без заминок — как человек, привыкший к неожиданностям. Он достаёт металлический кругляш. Тот мигает, вибрирует — живой.