Не Тиграна. Нет. Себя.

Своей боли. Своей глупой надежды.

— Давай остановимся на дружбе, — тихо говорю.

Он смотрит на меня с усмешкой.

— Ну что ты выделываешься? Вы, русские девчонки, проще в этом плане. Иди ко мне…

Он делает шаг. Всего один. Но это черта.

И я не думаю. Просто хватаю душ и пускаю ему в лицо мощную струю ледяной воды.

— Охладись, — говорю с хрипотцой. — Я же сказала: только дружба.

Он отшатывается, отплёвывается, брови сдвинуты, как у обиженного подростка.

Не злой. Просто недовольный.

— Ладно, ладно, понял, — бурчит, разворачивается и выходит из душа, оставляя меня одну.

Я стою под струёй воды, позволяя ей омыть всё. Мою тревогу. Мою панику. Его взгляд. Его слова. И Того, кто до сих пор в моей голове.

Выхожу из душа, натянув еще мокрую одежду, чтобы потихому смыться. Потому сто прекрасно знаю, что если мужчина захочет, у меня не будет не единого шанса сказать нет. Пока Камиль что-то бубнит в телефон, я тихо поднимаю свой рюкзак. Тот самый, с мокрой одеждой, с пустым карманом, где недавно был маячок. Натягиваю куртку, перехватываю ремни.

И выхожу. Не прощаясь. Не оглядываясь.

Сначала бегом. Потом шагом. Потом снова бегом.

Я долго блуждаю по городу. Улицы все одинаковые. Люди — тени. Свет в окнах — как насмешка. Холодно. Ноги гудят. Ветер выбивает слёзы, которых больше нет.

И только когда совсем стемнело, я понимаю, где нахожусь.

Старый двор. Наш. Ржавые качели. Сломанный турник. Пожарная лестница, которую мы с братом в детстве называли "путь героев".

Я хватаюсь за перекладины, поднимаюсь.

Пальцы скользят. Сердце грохочет в груди. Я снова девочка, карабкающаяся в тишину, чтобы не будили воспитатели. Только теперь всё по-настоящему.

Окно моей комнаты приоткрыто. Как будто кто-то ждал.

Я влезаю — тёмная комната, лунный свет на полу.

И в ту же секунду — рука хватает меня.

Жестко. Быстро.

Я не успеваю вскрикнуть — он уже передо мной.

Тигран.

Он смотрит на меня. Не дышит. Глаза — безумные, тёмные, налитые кровью. И только одно:

— Ты жива? — хрипло. Неуверенно. Будто до конца не верит.

Я выпрямляюсь, с трудом сдерживая дрожь.

— А ты думал, что утонула? — голос мой царапает горло. — Специально на меня маячок повесил.

Тишина.

На секунду — абсолютная.

И я понимаю.

Зря сказала.

В следующий миг он меняется.

Мгновенно.

Он вскипает, как сжатая пружина, распахивается, как пламя.

Рука — железная — хватает меня за плечи. Я лечу, как тряпичная кукла, в сторону кровати. Удар. Плечом об острый угол. Воздух выходит из лёгких.

— Сука! — рычит он.

— Ты понимаешь, что я тебя уже похоронил, блядь?!