Счетовод не командовал войной. Он по-прежнему только наклонял реальность.
Но теперь он наклонил ещё и самого Руднева. Оставил след Лапшина, поставил наблюдателя, назвал его покойником и ждал, что человек с перевязанными руками придёт туда, где лежит карта. Возможно, именно карта была очередной Пахомовской. Возможно, нет. Разница определится не верой, а тем, насколько полезным останется действие даже при ошибке.
Поздно ночью Руднева вернули в комнату без окон. На столе уже лежал нумерованный лист для записи. Он сел, взял карандаш и медленно написал:
«Дом у старого сада. Наблюдение ожидало появления “человека с перевязанными руками”. Код сигнала — “Покойник”. Противник знает об участии Руднева и прогнозирует личную заинтересованность в поиске Лапшина. Вывод: эмоциональная мотивация источника используется как часть расчёта. Найденная карта Дубровки не может считаться достаточным основанием сама по себе. Проверочное действие: развести приём трёх составов, проверить соседние узлы и происхождение мелких правок, не создавая нового перегруза».
Он остановился, затем добавил:
«Счетовод считает не только документы. Он считает людей: страх, вину, карьеру, жадность, надежду, желание успеть. Любое сильное чувство может стать рельсом, если противник знает, куда оно ведёт».
Эту строку Руднев не зачеркнул. Она была служебно пригодной. И слишком правдивой.
Через час пришёл Кравцов. Вид у него был усталым, но в глазах появилась та мрачная собранность, которая означала: произошло что-то важное.
— Позвонили, — сказал он.
Руднев поднял голову.
— Ответили?
— Канцелярия. Макаров сказал код. Его перевели на внутренний номер. Там мужчина спросил только одно: «Папка у него?»
— Какая папка?
— Макаров по нашей подсказке ответил: «Не видел». Мужчина сказал: «Тогда смотреть Дубровку. До рассвета не звонить». И положил трубку.
Руднев почувствовал, как холод медленно поднимается по спине.
— Записали голос?
— Да. Люди Ратникова проверяют. И ещё: после звонка из здания сводного отдела ушло два вызова. Один — на линию Дубровки. Второй — в другое московское учреждение. Пока выясняют.
— «Папка у него», — повторил Руднев. — Они думают, Лапшин мог передать мне что-то лично.
— Или хотят, чтобы мы так думали.
— Да.
— Ратников сказал то же самое. Вы становитесь одинаково неприятными.
Руднев отложил карандаш.
— Составы развели?
— Первый уже не пойдёт через Дубровку этой ночью. Второй задержат раньше, но не на складе. Третий пропустят позже, с усиленной охраной. Соседнюю ветку проверяют. Там ограничение оказалось... интересным.