— И тех, кто менял время приёма.

— Уже.

Гордеев принёс ещё один лист.

— По Макарову. Телефонный номер ведёт на автоматическую линию через учрежденческую сеть. Конечный аппарат установлен в здании, где размещены несколько транспортных подразделений. В том числе отдел сводных транспортных оснований.

Кравцов выругался тихо.

— Сурин?

— Не обязательно, — сказал Ратников. — Аппарат общий на этаж. Доступ имеют многие. Дежурный утверждает, что звонки принимает канцелярия, затем соединяет по внутреннему номеру. Макаров не знал добавочного.

— Значит, после слова «Покойник» его могли перевести дальше по заранее согласованной схеме, — сказал Руднев.

— Да.

— И выяснить конечного получателя трудно.

— Но возможно, если повторить звонок под контролем.

Кравцов спросил:

— Будем?

Ратников посмотрел на Руднева.

— Ваше мнение?

Это был не жест доверия. Проверка. После Каменного Ратников намеренно заставлял его формулировать не только угрозу, но и цену действия.

Руднев задумался. Если позвонить сейчас из будки и сказать «Покойник», получатель поймёт: Руднев появился у квартиры, наблюдение сработало. Возможно, даст распоряжение. Возможно, включит следующую фазу. Но Макаров уже взят. Если те, кто поставил наблюдение, контролируют его, отсутствие звонка тоже станет сигналом. В любом случае скрытность быстро исчезает. Значит, надо выбирать действие, которое даст больше информации и не позволит противнику спокойно перестроиться.

— Звонить, — сказал он. — Но не сразу. Одновременно с началом технического разведения составов на Дубровке. Пусть они решат, что мы нашли квартиру и двинулись по ожидаемому следу, но ещё не поняли главного. Контролировать внутреннюю линию, смотреть, кто после сигнала попытается связаться с Дубровкой, сводным отделом или соседней веткой. Не брать первого ответившего. Он может быть ещё одним Макаровым, только в учреждении.

Ратников медленно кивнул.

— Хорошо. Именно так.

Кравцов усмехнулся.

— Подследственный планирует оперативную игру в Москве.

— Источник предлагает проверочное действие, — поправил Ратников. — Решение принимаю я.

— Разумеется. Чтобы потом в докладе всё выглядело прилично.

— Семён Ильич, вы удивительно быстро усваиваете московский порядок.

— Ненавижу себя за это.

Руднев почти улыбнулся. Но улыбка исчезла, когда он снова увидел карту Дубровки. Где-то там уже шли составы. Люди в вагонах не знали, что их маршруты несколько раз исправили. Специалисты, возможно, спали на узлах, держали детей, курили у открытых дверей, ругались из-за воды. Железнодорожники готовили стрелки. Начальники станций сверяли графики. Исполнители действовали добросовестно. А кто-то чуть-чуть сдвинул три линии так, чтобы ночью они встретились в одном уязвимом месте.