В коридоре ждали Ратников и Кравцов. Виктор Сергеевич выглядел так, будто не спал вовсе, но его усталость по-прежнему проявлялась только в чуть более глубоких складках у рта. Кравцов стоял рядом, мрачный, небритый, с папиросой за ухом и выражением человека, которого не пустили туда, куда он считал необходимым попасть. Это означало: вызов действительно пришёл сверху. Не из соседнего отдела, не из внутренней линии, не от очередного московского проверяющего, желающего ещё раз сравнить почерк Руднева с ранними документами. Особая папка ушла выше ночью, как и говорил Ратников. Ответ пришёл быстрее, чем хотелось.
— Куда? — спросил Руднев.
— На встречу, — ответил Ратников.
— Это я понял.
— Этого достаточно.
Кравцов раздражённо выдохнул.
— Виктор Сергеевич с утра особенно щедр на сведения. Скоро начнёт выдавать по одному существительному за подписью.
Ратников не повернул головы.
— Семён Ильич, вы сопровождаете до машины. Дальше останетесь здесь.
— Уже объяснили.
— Тогда зачем повторяете раздражение вслух?
— Чтобы оно не застоялось внутри и не стало основанием для вредительских действий.
Руднев почти улыбнулся, но улыбка не удержалась. Встреча, на которую его вели, была опаснее многих допросов. В подвале опасность имела понятную форму: Кравцов, лампа, протокол, связки обвинений, кровь на губах. В Москве опасность стала чище и умнее. Ему давали говорить. Проверяли ход мысли. Позволяли ошибаться ровно настолько, чтобы понять границы применимости. Теперь его должны были выслушать люди, для которых отдельная судьба младшего лейтенанта имела значение только как часть более крупного вопроса. Если они решат, что папка «Завтра» полезна, Руднев получит доступ к масштабам, о которых пока только догадывался. Если решат, что опасна, исчезнет быстрее, чем успеет вернуться в комнату без окон. Возможно, без подвала, без побоев и без нового протокола. Просто как источник, чья ценность не перекрывает риска.
Перед выходом Ратников остановил его у лестницы.
— Несколько правил, — сказал он.
— Я слушаю.
— Отвечаете только на заданный вопрос. Не пытаетесь произвести впечатление. Не демонстрируете знания, происхождение которых не можете объяснить. Не называете будущие события так, будто они уже случились. Если не знаете, говорите: не знаю. Если предполагаете, говорите: предполагаю. Если вывод требует проверки, называете проверочное действие.
— Как на ваших семи папках.
— Именно. И ещё. Не пытайтесь угадать, кто перед вами. Должности назовут те, которые сочтут нужным назвать. Фамилии — не все. Главное находится не обязательно за столом.