Не о Счетоводе только.
О Павле.
Обрывки чужой памяти за последние недели стали почти привычными, но от этого не менее тревожными. Иногда Андрей ощущал сиротское детство Павла как собственное: холодный коридор, запах варёной крупы, слишком большое пальто, раннее понимание, что жалость взрослых не является защитой. Иногда вспоминал службу: бумаги, лица, усталость, недоверие к начальству, редкие вспышки сухого раздражения. Иногда приходила Нина — не как цельная любовь, а как отдельные движения: её рука над журналом, выбившаяся прядь, привычка кусать губу, если злится, выражение глаз, когда Павел говорил грубее, чем хотел. Иногда возникал Лапшин: очки, тонкие пальцы, стакан чая, часы, вопросы вместо ответов, раздражающая способность видеть опасность раньше остальных и всё равно не объяснять полностью. Эти воспоминания принадлежали телу, мозгу, чему-то глубже? Андрей не знал. Они не делали его Павлом, но постепенно размывали границу.
Михаил Лапшин мог знать Павла живым и целым.
До подвала.
До аварии 2026 года.
До того мгновения, когда Андрей открыл чужие глаза.
Руднев сжал перебинтованные пальцы и тут же почувствовал боль. Нина заметила движение.
— Не надо, — сказала она тихо.
Он посмотрел на руки.
— Привычка.
— Плохая.
— Сейчас много плохих привычек.
Ратников отложил записку и обратился к группе:
— Рабочая версия: сообщение может быть подлинным, подложенным или подлинным в части и направляющим в ловушку в остальном. Никто не строит решение на одном предположении. Сначала устанавливаем ВК-3. Затем проверяем, мог ли Лапшин физически передать часы через старый канал. Отдельно проверяем девочку, насколько возможно без поднятия шума. Маршрут её движения. Кто видел. Откуда пришла. Кому могла передать сигнал после мастерской. Саму мастерскую не закрывать и наблюдение не усиливать заметно. Если сообщение настоящее, не спугнуть. Если ложное — не показать, что проглотили.
Кравцов сказал:
— А источник?
— Останется здесь до решения.
— Источник возражает, — произнёс Руднев.
— Возражение зафиксировано.
— Михаил Григорьевич ранен. Если он назначает конкретное время, у него может не быть возможности повторить.
— Поэтому работаем быстро.
— Если начать проверять слишком долго, встреча сорвётся.
— Если идти слишком быстро, сорвётесь вы.
Руднев посмотрел на него прямо.
— Виктор Сергеевич, он уже один раз ушёл до прихода группы. Потом оставил карту Дубровки. Сейчас выходит по старому каналу и требует меня лично. Если не пойду, он решит, что я не могу действовать без папки и людей у двери. Тогда не доверит сведения.