Это получалось плохо.
Каждый раз, когда в материалах появлялось «С.К.», у него внутри возникало почти болезненное узнавание. Савелий Крамаренко. Будущий послевоенный чиновник. Человек из закрытых материалов, странно быстрая карьера, провалы эвакуации, исчезнувшие приложения, аккуратное списание потерь на обстоятельства военного времени. Память Андрея оставалась смутной, обрывочной, без точных дат, без уверенности, не перепутал ли он несколько архивных заметок, прочитанных когда-то бессонной ночью. Но фамилия жила в нём слишком настойчиво. Так не вспоминают случайного аппаратчика. Так вспоминают тень, которую однажды видел на стене и не понял, кому она принадлежит.
И всё же он повторял себе: найти в настоящем. Иначе даже правда станет ложью по способу применения.
Первый живой взгляд на Крамаренко они получили случайно, хотя Ратников потом сказал, что случайность тоже надо уметь подготавливать. Сводный стол запросил уточнение по одной из проверочных справок, и Нина вместе с Гордеевым пошли в общий архивный кабинет, где можно было сверить регистрационные книги без явного интереса к конкретному человеку. Руднев формально не должен был выходить туда, но Ратников, подумав, разрешил короткое присутствие под предлогом сверки старых материалов Лапшина. Кравцов пошёл рядом, потому что считал все подобные разрешения признаком московского умственного разложения. Именно тогда в соседней комнате открылась дверь, и Руднев впервые увидел Савелия Петровича Крамаренко.
Он оказался совсем не таким, каким его пыталось нарисовать внутреннее ожидание. Не зловещим. Не холодно-властным. Не блестящим карьеристом с неприятной улыбкой. Обычный мужчина лет тридцати пяти или немного старше, среднего роста, аккуратно выбритый, с гладко зачёсанными тёмными волосами, в хорошо подогнанном, но не щегольском костюме. Лицо спокойное, почти мягкое, с внимательными серыми глазами. В руке папка, прижатая к боку небрежно и одновременно очень бережно, как хороший счетовод держит ведомость, где каждая цифра уже нашла своё место. Он говорил с пожилой машинисткой вежливо, негромко, без начальственного раздражения, хотя та явно ошиблась в номере копии. Не повысил голоса, не сделал замечания при других, только мягко напомнил, что приложение по запасным платформам должно идти после путевой справки, а не перед ней, иначе наверху будут читать вывод раньше основания. Машинистка покраснела, закивала. Крамаренко улыбнулся ей почти ободряюще и сказал, что ничего страшного не случилось, военное время, все устают, главное — привести к правильному виду.