Кравцов усмехнулся зло.

— То есть не украсть правду, а оформить так, чтобы её потом не убили.

— Именно.

Руднев смотрел на записку Ферапонтова и думал о том, насколько страшной стала их война. Раньше казалось, что главное — найти документ. Теперь они знали: мало найти. Документ нужно доставить наверх живым. Не дать его переписать, объявить фальшивкой, подложным черновиком, личной страховкой трусливого делопроизводителя, провокацией Лапшина, плодом фантазии Руднева, отчаянной попыткой особой группы оправдать Бережную. Бумага, которая наконец говорила исходной правдой, сама нуждалась в защите от другой бумаги.

— Ферапонтов? — спросил Руднев.

— Не трогать, — сказал Ратников. — Пока. Если он действительно перенёс журнал, его прямое задержание сейчас покажет, что мы знаем. Если Крамаренко следит за ним, реакция уйдёт раньше нас. Но наружное наблюдение поставить. Тихо.

— Он может побежать к Крамаренко.

— Может. Поэтому одна линия наблюдает за ним, другая — за архивом.

— Крамаренко?

Гордеев уже поднял новую справку.

— По ночному графику он формально не дежурит. Но имеет право входа в комнату согласования при срочных материалах. После московского доклада ему могут дать основание появиться: сверка входных цифр, уточнение расхождений, подготовка ответа наверх.

— То есть он может прийти законно, — сказал Кравцов.

— Да.

— Ненавижу законные ходы врага.

— Они самые устойчивые, — ответил Ратников.

План операции сложился за двадцать минут, без громких слов и без героических жестов. Нина должна была войти в архив как специалист по регистрационному движению московского доклада, с официальным запросом на сверку первичных копий. Гордеев подготовил распоряжение Ратникова, но так, чтобы оно выглядело частью общей проверки, а не поиском тетради Ферапонтова. Кравцов шёл в наружном контуре, не в архив, потому что его лицо уже слишком часто появлялось рядом с неприятностями. Астахов нужен был не внутри архива, а у транспортного выхода: если журнал попытаются вынести через служебный двор под видом пакета на ночную отправку, именно он сможет понять, какой маршрут для этого удобен. Серов оставался у связи, чтобы ловить любые попытки предупредить Крамаренко или изменить пропускной режим. Руднев должен был идти вместе с Ниной и Гордеевым не как главный, а как источник, допущенный к сверке первичных материалов по разделу «Завтра». Это было рискованно: его появление могло насторожить. Но без него Нина могла не сразу понять, какие записи в журнале относятся к тем старым основаниям, что тянулись от 11 июля к нынешней московской подмене. Кроме того, Ратников сказал прямо: