— Если журнал действительно содержит сводку от одиннадцатого июля, вы должны увидеть её на месте.
— Почему?
— Потому что это было основанием вашей почти состоявшейся смерти. И потому что вы можете узнать, что именно изменили, быстрее других.
— Или отреагировать так, что нас прочтут.
— Да. Поэтому будете молчать, пока я не разрешу говорить.
— Вы идёте?
— Да.
Кравцов сразу поднял глаза.
— Лично?
— Да.
— Значит, плохо дело.
— Дело достаточно важно.
— Это вы так называете «плохо дело» в докладной форме.
Ратников не стал спорить.
Перед выходом Руднев заглянул в соседнюю комнату к Лапшину. Врач хотел не пустить, но Нина сказала всего одно слово: «Нужно», — и врач, выругавшись, отступил. Михаил Григорьевич лежал неподвижно, лицо серое, дыхание неровное. Без очков, без своих колких пауз и вопросов вместо ответов он выглядел почти незнакомым. Руднев остановился у кровати, не зная, что сказать человеку без сознания. «Мы нашли след»? «Не умрите»? «Что с Павлом»? Ничего из этого не годилось.
Он сказал тихо:
— Идём за журналом.
Лапшин не ответил. Только пальцы его правой руки едва заметно дрогнули. Возможно, случайно. Возможно, нет. В этой истории слишком многое держалось на «возможно», чтобы Руднев мог позволить себе роскошь презреть этот слабый знак.
Архивный корпус встретил их полутьмой, запахом сырой бумаги и тем особым ночным напряжением учреждений, где официально работа продолжается круглые сутки, но на самом деле каждый лишний шаг по коридору звучит как нарушение. Пропуска проверили на первом посту. Дежурный охраны, молодой сержант с усталыми глазами, долго сверял распоряжение Ратникова, потом позвонил в комнату согласования. Это было ожидаемо, но всё равно неприятно: любой звонок мог стать сигналом. Нина стояла рядом спокойно, держа папку с московскими расхождениями, Гордеев поправлял очки и выглядел так, будто ночная сверка — самая естественная вещь в жизни аппарата, Ратников молчал. Руднев чувствовал под курткой сложенный лист с рабочими критериями и пытался не смотреть на лестницу, по которой мог спуститься Крамаренко.
— Подтвердили, — сказал сержант, кладя трубку. — Проходите. Дежурный делопроизводитель сменён по распоряжению сводного стола, вас встретят на втором.
Ратников поднял глаза.
— Сменён когда?
— Полчаса назад.
— Кем распоряжение?
Сержант смутился.
— От сводного стола. У меня запись. В связи с срочной сверкой московских материалов.
Кравцова рядом не было, и это было хорошо: он бы уже сказал что-нибудь очень полезное и очень преждевременное. Нина лишь чуть сжала папку. Гордеев записал время. Ратников кивнул сержанту и пошёл дальше.