На втором этаже их встретил не Ферапонтов. Дежурным оказался другой человек, высокий, сухой, с узким лицом и слишком свежим воротничком для ночной смены. Он представился Кротовым, старшим делопроизводителем соседнего стола. Руднев вспомнил: в прошлых отметках «Кр.» уже всплывал как удобная альтернатива Крамаренко. Кротов улыбнулся вежливо и почти без выражения.
— Савелий Петрович предупредил, что возможна срочная сверка, — сказал он. — Ночные материалы подготовлены.
Вот оно. Крамаренко уже был впереди. Не в архиве, может быть. Не лично. Но его вежливый голос стоял у входа раньше них.
Ратников протянул распоряжение.
— Нам нужны первичные материалы по московскому направлению и связанные временные журналы до сводного согласования.
— Разумеется. Но часть уже передана в комнату утреннего пересмотра.
— На каком основании?
— По ускоренному порядку. После вашего доклада наверх поступила просьба не задерживать сверку входных цифр.
— Кто передал?
— Сводный стол. Савелий Петрович занимался координацией.
Кротов говорил спокойно. Ни тени грубости. Ни отказа. Только законное перемещение бумаги туда, где её уже можно «пересмотреть». Крамаренко не пытался ворваться в архив, украсть журнал или поджечь полку. Он просто ускорил нормальный порядок.
Нина тихо спросила:
— Временные журналы тоже переданы?
— Не все. Только те, что относятся к московскому пакету.
— Нам нужны все временные журналы за последние сутки по комнате согласования особых материалов, — сказал Ратников.
Кротов чуть развёл руками.
— Это широкий запрос.
— Да.
— Ночью затруднительно.
— Поэтому мы здесь.
Пауза была короткой. Кротов понял, что спорить с Ратниковым нельзя, но тянуть можно. Он пошёл к шкафу, вынул связку ключей, не спеша открыл одну дверцу, потом вторую. Гордеев следил за его руками так внимательно, будто сам был следователем. Нина уже смотрела не на Кротова, а на полки. Секция ночных сводок была обозначена буквами. «А», «Б», «В». Дальше — «Г». Несколько ящиков, часть с повреждёнными бирками, часть перевязана шпагатом. На одной полке лежали папки с отметкой «в пересмотр», на другой — «врем. хран. до утра». В самом низу — несколько ящиков с инструментальными накладными, очевидно попавших сюда временно из-за нехватки места.
«Инструменты, ст. Раменское».
Руднев увидел надпись почти сразу. Повреждённая маркировка, как сказал Лапшин. Не ящик из багажного двора — архивная папка с таким названием, вложенная в другой короб. Глупое и гениальное решение Ферапонтова: спрятать тетрадь среди материалов, которые выглядят как уже проверенный хлам, не относящийся к сводкам.