— Возможно, — сказал Руднев. — Но сегодня не сгорела Берёзовская.
Лосев улыбнулся, и в этой улыбке было почти сожаление.
— Вы ещё думаете составами. Счетовод думает итогами.
Капитан резко повернулся к нему.
— Значит, вы всё-таки знаете это слово.
Лосев понял, что сказал лишнее. Не сильно. Не признание. Но достаточно. Его лицо закрылось. Маска вернулась.
— Я повторил слово Руднева.
— Нет, — сказал капитан. — Вы впервые произнесли его как имя.
Лосев молчал. И это молчание стало самым весомым ответом за весь разговор.
Руднева вывели в коридор. Дверь закрылась за спиной, отрезав Лосева, стол, лампу и его последнюю фразу. Кравцов шёл рядом, а не сзади. Это было небольшое изменение, но Руднев заметил его.
— Довольны? — спросил Кравцов.
— Нет.
— А похоже.
— Если бы я был доволен, значит, ничего не понял.
Кравцов не ответил. Они прошли несколько шагов молча. Потом он сказал:
— Он вас боится.
— Нет. Не меня. Ошибки.
— Своей?
— Возможно. Или того, что ошибка не закрылась протоколом.
Кравцов хмыкнул.
— Вы теперь всё к протоколу сведёте?
— Пока протокол едва не свёл меня к стенке — да.
Их вернули не сразу в комнату с решёткой, а в кабинет капитана. Там уже лежали новые донесения по Дубровке. Состав сто восемьдесят четыре задержан. При предварительной проверке обнаружено несоответствие в списках сопровождающих: один человек внесён поздней правкой, основание — служебная записка Лосева, подтверждение — через отдел связи. Имя сопровождающего пока ничего не говорило. Но сама связка была слишком знакомой: Лосев, поздняя правка, отдел связи. Нина Орлова снова оказывалась рядом с линией, которую могли использовать.
Капитан прочитал донесение вслух. Кравцов выругался. Руднев сел, потому что усталость ударила так сильно, что комната пошла кругом.
— Он должен был пройти, — сказал Руднев.
— Кто?
— Человек в составе. Или документ с ним. Дубровка — не удар. Доставка. Лосев понял, что Берёзовская сорвалась, но, возможно, не успел отменить Дубровку. Или не мог. Значит, сто восемьдесят четвёртый надо проверять не как цель, а как контейнер.
— Контейнер? — переспросил Кравцов.
Руднев запнулся. Слово было слишком современное в этом значении. Он быстро исправился:
— Как средство перевозки. Смотреть тех, кто вошёл в список поздно. Особенно того, кого подтвердили через отдел связи.
Капитан уже отдавал распоряжения. Молодой сотрудник записывал. Кравцов стоял у окна, и по его лицу было видно: он тоже слышит повторяющийся мотив. Основание. Правка. Отдел связи. Удобный человек. Удобная бумага.
— Орлову брать? — спросил Кравцов.