Пролог
— Сколько нелепых ошибок сделали, страшные просчеты допустили. Немцев то всего ничего было, какие там триста дивизий, и половины от этого числа нет. Даже если с финнами, румынами и прочими союзниками подсчитать, то едва две сотни дивизий наберется, и те не сразу в наступление перешли, а лишь с начала июля. Как же мы так опростоволосились⁈
И хотя вопрос прозвучал, сидящий за столом старик прекрасно знал на него ответ еще с июня того рокового дня не столь и далекого сорок первого — всего-то прошло двадцать три года без двух суток. Через пару дней его снова начнет терзать боль в груди. Каждое прожитое 22 июня становилось плохо, сильно щемило сердце, как и миллионы других седых ветеранов той минувшей войны, Василий Иванович тяжело переживал этот «черный день». Нахлынувшие воспоминания терзали — приходило отчетливое осознание всех сделанных ошибок, и той цены, которая была оплачена солдатской кровью.
— Если бы я точно знал, что можно было сделать, но ведь по рукам били, на «провокации не поддаваться»…
Голос на последних словах изменился — старик припомнил слова, сказанные ему последним предвоенным вечером командующим округом, за совершенные которым ошибки страна столь дорого поплатилась.
— Эх, Дмитрий Григорьевич, все ты прекрасно понимал, только ничего не сделал вовремя, затянул время. И поплатился за дело, нечего тебя жалеть и на приказы из Москвы ссылаться — сам во всем случившемся виноват.
Генерал-полковник в отставке Кузнецов тяжело вздохнул — последнее время он сильно болел, зимой семьдесят лет исполнилось, возраст весьма почтенный по нынешним временам. Здоровье потрепано почти полувековой военной службой — как мобилизовали в апреле 1915 года в царскую армию, так и начал «тянуть лямку». Выручило образование — все же окончил в Соликамске городское реальное училище, работал счетоводом. А потому был сразу отправлен из запасного полка в Казанскую школу прапорщиков, которую окончил весной следующего года. И был сразу направлен в 77-ю пехотную дивизию Юго-Западного фронта знаменитого по своему прорыву генерала от кавалерии Брусилова, в 305-й Лаищенский полк, одно из немногих второочередный формирований, что на полях сражений обрело изрядную боевую славу. Да и командир в полку был ему под стать — ставший генерал-майором в 1915 году, его полный тезка, только фамилия отнюдь не героическая — Пупырев. Уже в июне 1916 года Василий Иванович принял полковую команду пеших разведчиков, и с ней участвовал в наступлении на Ковель. За проявленную храбрость получил первой наградой «клюкву» — знак ордена святой Анны IV степени, «кругляшек» с красным крестиком и короной, который вместе с красного цвета с желтой каймой темляком крепился на шашку. В семнадцатом году его произвели в подпоручики, при «премьере» Керенском получил «стаса» — орден святого Станислава III степени, только «орелики» между лучами креста с раздвоенными концами, уже были лишены императорских корон, превратившись в тех самых «ощипанных куриц».