— У тебя в резерве будет 11-й мехкорпус, двумя стрелковыми корпусами создавай прочную оборону, Иван Васильевич. С севера ты прикрыт Осовецким и Гродненским укрепрайонами, командарм Кузнецов их удерживает прочно. Стягивай корпусные артполки, а вот противотанковую бригаду держи в своем резерве. Думаю, Гудериан повернет один из корпусов на север, к Белостоку, а двумя будет наступать на Барановичи. Так что будем отбиваться сколько сможем, у тебя на складах много чего имеется, одного бензина несколько тысяч тонн, да боеприпасы можно считать десятками эшелонов. Так что продержись, на подходе армии из внутренних округов.
Еременко знал, о чем говорил Болдину — при отъезде из Москвы был у начальника Генерального штаба генерала армии Жукова, и Георгий Константинович вкратце поведал о выдвижении армий «второго эшелона». В Полоцк отправлялась 22-я армия из шести стрелковых и танковой дивизии. У Витебска и Смоленска собиралась 20-я армия из двух стрелковых и механизированного корпусов. Южнее, по линии Днепра, от Орши до Гомеля выдвигались соединения 21-й армии — четыре стрелковых и один механизированный корпуса, общей силой в двенадцать стрелковых, две механизированных и три танковых дивизии. Так что совокупно войск там не меньше, чем во всем Западном фронте. Причем уже полностью отмобилизованных до полных штатов, и они вовремя прибудут, для переброски потребуется еще две недели максимум, возможно вообще десять дней. Кое-что уже прибыло в прифронтовую полосу — от того же Гомеля на подходах к Бобруйску движутся две дивизии, в Полоцке уже три, одна дивизия от Лепеля идет к Минску.
— Нам надо только продержаться, Иван Васильевич, помощь идет…
Броня «тридцатьчетверки» не спасала с близких дистанций — видны характерные следы пробитий 37 мм и 50 мм ПТО вермахта, и отметины от попаданий пуль противотанковых ружей. Это хорошо понимали еще в сороковом году, когда начались работы по созданию принципиально нового танка, но «замаскированного» под аббревиатурой Т-34М…
Глава 53
— Катастрофы Западного фронта не будет, уверен полностью…
Василий Иванович поднялся с дивана рывком, сказав то, что пришло на ум первым после пробуждения. Посмотрел на часы — малая стрелка застыла на «единице», ему удалось поспать полтора часа, более, чем достаточно, причем на диване, скинув китель и сняв сапоги. А ведь впрошлый раз в это время он спал на земле, накрывшись шинелью — от реки шел туман, утро было сырым. Закончились третьи сутки войны, началось 25 июня.
— Хорошо, что побрился и сменил белье, — Кузнецов провел пальцами по гладко выбритому подбородку, опустив ноги на холодный пол. Сапоги уже были вычищены до зеркального блеска, новые портянки намотал быстро, обулся. Подошел к умывальнику, открыл тонкую струйку воды — умылся, почистил зубы, утерся вафельным полотенцем, выстиранным — от ткани пахло мылом. Взял с крючка почищенный китель — подворотничок пришит свежий, вестовые, если именовать по дореволюционным временам, денщики, свое дело знали, генерал всегда должен выглядеть опрятно. А тут не в лесу, в бетонном убежище, где у коменданта форта имелась вот такая подземная комнатенка для отдыха. Гродно сейчас спешно укреплялся, становился прифронтовой крепостью, укрепления приведены в порядок, усилены полевой фортификацией, подготовлены позиции для тяжелой артиллерии, которая при необходимости будет оттянута из укрепрайонов.