— Наши танки, последние, товарищ полковник! А вон и немцы!
С небольшого холмика была хорошо видна дорога, на которую выползли Т-28, а за ним пара Т-26 из авангарда, большая часть которого уже перебралась на восточную сторону. Они пятились, шли задним ходом, и сразу же заговорили пушки, посылая куда-то в сторону дальних домов снаряд за снарядом. Но стоило посмотреть в бинокль, как полковник тут же разглядел несколько небольших, явно легких танков, с большими катками на борт, вроде бы четыре, и маленькой башней. И тут же на лобовой броне первого словно огненный росчерк — и танк задымил сразу, потом полыхнуло пламя. Тут 76 мм пушка Л-10, на которую перевооружали «двадцать восьмые», сделала свое дело — вражеский танк заполыхал костром. Другие машины тут же отошли за дома, прячась за каменными стенами, прикрытые густыми кустами, каких в Литве множество. А танки пятились, продолжая стрелять, с восточного берега открыла огонь артиллерия, прикрывая отход.
Последние группы людей, бросая скарб, бежали через мост из последних сил, держа на руках детей, позади них следовали танки, прикрывая броней. И стоило им миновать настил, как полковник выдохнул с нескрываемым облегчением, вытирая текущий из-под козырька фуражки пот:
— В небо ракеты, продублировать по телефону и радио — приказываю подрывать мосты, немцы не должны прорваться на этот берег!
Эти экранированные и перевооруженные на более длинноствольную 76 мм пушку трех башенные Т-28 отчаянно сражались за Алитус и жгли германские танки до вечера 22 июня 1941 года. Первое танковое сражение войны состоялось со встречного боя, и один из немецких офицеров в сердцах назвал его «тяжелейшим испытанием»…
Глава 32
— Надеюсь, вдвоем с Морозовым мы исправим собственные ошибки, а Чуйков чужие — три Василия Ивановича в одном месте не могут быть простым совпадением, сама судьба помогла. Каких глупостей я сам понаделал, не решившись, хотя ведь прекрасно видел, куда дело идет!
Кузнецов расхаживал по парку, размышляя и время от времени поглядывая на небо — солнце перевалило за полдень, но жгло нестерпимо, лютая жара будет стоять, как онхорошо помнил , еще три дня. Но под кронами деревьев прохладно, дул легкий ветерок, сплошная пастораль, если бы война не напоминала о себе каждую секунду. Налеты на Гродно и Лиду продолжались, но действовало люфтваффе уже намного осторожней, не сумев разгромить приданную 3-й армии авиадивизию, и встретив организованный отпор. И это было не единственное изменение впроизошедшей истории — сейчас ситуация вышла многократно лучше, чем прошлый раз, да что там — стала практически совершенно противоположной, и это было очевидно на самом характере боевых действий самой 3-й армии.