К тому же все батальоны пополнены строителями, которые распределены поротно и должным образом вооружены. Так что как только начнется артобстрел, они не будут носиться очумелыми зайцами, а займут как раз те позиции, которые сами и возводили. К тому же это пополнение как раз кстати — батальоны не просто развернуты теперь по штатам, но имеют сверхкомплект для восполнения неизбежных потерь. Одно плохо — фронт полка растянут на семь километров, и каждый штык ценен сам по себе. Но средства поддержки значительные — «уровский» батальон, саперы, артдивизион, и подошедший вечером дивизионный разведбат с бронеавтомобилями и плавающими пулеметными танкетками — сама по себе крепкая «подпорка» для левого фланга, на случай обхода его немцами по болоту.
Время тянулось как резиновое, и Василий Константинович с немыслимым трудом сдерживал растущее волнение вот уже десять минут. Большая стрелка наручных часов стояла на «двенадцати», маленькая застыла на четырех — начался пятый час утра. Полковник сглотнул, подумав, что не дай бог у кого-то нервы не выдержат, хотя приказано было винтовки и орудия держать разряженными. И не успела мысль «раствориться», как далеко впереди словно зарница сверкнула, протяженная, мерцающая. И не успел он произнести хотя бы слово, как далеко за спиной, там, где военный городок, раздались оглушающие взрывы. Обернувшись, Солодовников увидел, как взметнулись в небо разрывы, во все стороны полетела земля и обломки строений. Какая на хрен провокация, военный городок, по меньшей мере, накрыли три дивизиона, и судя по всему, тяжелая артиллерия, калибра 150 мм, других таких гаубиц у немцев просто нет, а разрыв 105 мм снаряда не спутаешь. И серое утро разом исчезло, словно рассеянное начавшейся артподготовкой, которая пошла по всему фронту, от края до края, глаза это хорошо видели. И тут же начала отвечать советская артиллерия — сразу стали бить беглым…
Немцы обстреливают пограничную заставу за Бугом — война началась 22 июня 1941 года в предрассветном тумане…
Глава 18
— Как вовремя ты меня надоумил, тезка, как вовремя…
Командующий 11-й армией генерал-лейтенант Морозов сглотнул, вытер лоб платком, со всей отчетливостью осознавая, что война началась, и он успел принять самое важное решение в своей жизни. И как ни странно, помог ему в этом давний знакомый по службе в РККА, «сосед» слева — командарм-3 Западного особого военного округа, что сейчас является фронтом. С ним он частенько встречался по делам службы, рассматривали вопросы взаимодействия и чем обеспечить стык между фронтами при начале войны. Ситуация на границе накалялась с каждым днем, сосредоточение германских войск только слепой не мог заметить. Несколько раз командование Прибалтийского особого военного округом пыталось предпринять ответные меры, но генштаб или пресекал «неуместное рвение», или отдавал директивы со страшным запозданием, приказав в начале июня передвинуть к границе дивизии, находящие во втором эшелоне. А сам Василий Иванович по мере получения разведданных только ежился — по расчетам выходило, что немцы обрушат на его армию удар не менее десяти дивизий пехоты, подкрепленных танками, сосредоточение которых было замечено. Вот только приехавший пятнадцатого числа в Алитус Кузнецов имел свои данные, по которым выходило, что главный удар из Сувалкинского «выступа» будет нанесен именно по 11-й, отнюдь не по его 3-й армии. И в наступление будет задействовано не менее 12–15 пехотных дивизии и танковая группа из двух моторизованных корпусов, в которых четыре танковых и три мотопехотных дивизии.